Система подтверждала — при контакте с определенными токсинами смесь должна дать темную реакцию на серебре. Конечно, не такую яркую, как в настоящей химической лаборатории, но достаточно заметную.
— Готово, — сказал я наконец, процеживая настой через чистую ткань.
Жидкость получилась прозрачной, с нежным фиолетовым оттенком и приятным ароматом мяты и фиалок.
— Красиво, — заметил Ярослав.
— И полезно, — добавил я. — Даже если с ядом ничего не выйдет, князь хотя бы хорошо выспится.
Я перелил отвар в чистую керамическую бутыль и плотно закрыл пробкой.
— Теперь главное — чтобы отец выпил это именно из серебряного кубка, — напомнил я.
— Не волнуйся, — кивнул Ярослав. — Я скажу, что это особое лекарство, которое действует только в благородном металле.
— А если спросит, зачем?
— Скажу, что серебро очищает от дурного влияния, — улыбнулся Ярослав. — Отец верит в такие вещи.
Мы еще некоторое время обсуждали детали плана.
Отвар был готов. Ярослав посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не просто решимость, а азарт охотника, который выходит на след опасного зверя.
— Идем, знахарь. Нас ждет долгая ночь.
Мы вместе, стараясь не привлекать лишнего внимания, прошли в покои князя. Святозар действительно выглядел уставшим. Он сидел в своем кресле у камина, накинув на плечи меховой плащ, и отрешенно смотрел на огонь.
— Отец, — тихо позвал Ярослав.
Князь медленно поднял голову. В его тусклых глазах на мгновение блеснуло тепло при виде сына.
— Ярослав. Что-то случилось?
— Нет, все спокойно, — ответил княжич, подходя ближе. — Просто Алексей приготовил для тебя новый укрепляющий отвар. Говорит, он поможет крепче спать и вернет силы.
Ярослав взял со стола личный серебряный кубок отца и налил в него ароматную, нежно-фиолетовую жидкость. Святозар с сомнением посмотрел на напиток.
— Опять травы… — проворчал он. — Демьян меня уже досыта ими напоил.
— Этот чай другой, отец, — мягко, но настойчиво сказал Ярослав. — Пожалуйста. Ради меня.
Князь посмотрел на сына, на его обеспокоенное, полное любви лицо, и его суровый взгляд смягчился. Он тяжело вздохнул и кивнул.
— Хорошо. Раз ты просишь.
Он взял кубок и медленно, в несколько глотков, осушил его.
— Спасибо, — сказал он, возвращая пустой кубок на стол. — А теперь оставьте меня. Я хочу отдохнуть.
Мы пожелали ему спокойной ночи и бесшумно проскользнули в соседнюю, неприметную дверь.
Комната для княжеских одежд была тесной и душной. Мы с Ярославом притаились у приоткрытой двери, из-за которой открывался вид на покои его отца. Князь Святозар сидел склонившись над какими-то документами. Даже отсюда было видно, как дрожат его руки, как тяжело ему дается чтение.
— Он совсем плох, — прошептал Ярослав, и в его голосе звучала боль.
Я кивнул, не отрывая взгляда от князя.
— А что если мы ошибаемся? — тихо спросил Ярослав. — Что если дядя действительно просто заботится об отце?
Я посмотрел на него. В лице молодого князя читалась внутренняя борьба — разум говорил одно, а сердце отчаянно цеплялось за надежду.
— Вспомни, как он смотрел на отца во время того ужина, — шепнул я. — Когда говорил, что князь «слишком мягкий». Помнишь тот холодок в глазах?
Ярослав болезненно поморщился:
— Помню, но он мне столько помог… Без него наши проекты провалились бы.
— Именно поэтому он и опасен. Всеволод не глупый злодей из сказки. Он умный, дальновидный человек, который знает, когда нужно помочь, чтобы потом получить больше власти.
Мы замолчали, продолжая наблюдение. Время тянулось медленно. Свечи в покоях князя потрескивали, отбрасывая неровные тени на стены. Святозар время от времени потирал виски — головная боль, судя по всему, не проходила.
— Может, он сегодня не придет? — прошептал Ярослав через час ожидания.
— Придет, — уверенно ответил я. — Такие люди педантичны в своих действиях. К тому же, если это яд медленного действия, то его нужно добавлять каждый день.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что он не может позволить себе нарушить привычку. Если князь проживет слишком долго без очередной порции, кто-то может заметить улучшение его состояния.
Ярослав сглотнул. Мои слова были логичными, но от этого не менее страшными.
Еще через полчаса в покоях послышались шаги. Мы оба замерли, прижимаясь к щели между дверью и косяком.
— Никого, — облегченно выдохнул Ярослав, когда в покоях появился только слуга со свечами.
Старый слуга заменил догоревшие свечи на новые, поправил дрова в камине и тихо удалился. Князь даже не поднял головы — он давно привык, что слуги работают незаметно.
— Ярослав, — тихо позвал я, — а ты действительно готов увидеть правду? Даже если она окажется болезненной?
Он долго молчал, глядя на сгорбленную фигуру отца.
— Готов, — сказал он наконец. — Я должен знать. Если дядя действительно… — он не смог договорить. — Если он отравляет отца, то я обязан это остановить.
— Даже если это разрушит твое представление о нем?
— Даже если это разрушит мое представление обо всем на свете, — твердо ответил Ярослав.
Я кивнул. Хорошо. Значит, когда придет момент истины, он не дрогнет.
