Капитаны пораженно переглянулись. Имя тайного союзника в самом сердце вражеского стана было их единственной надеждой, о которой они уже почти забыли.
— Ты уверен, мой князь? — спросил Богдан.
— Абсолютно, — кивнул Глеб, его руки слегка дрожали, когда он открывал дверцу клетки. — Я сам дарил ему эту пару. Они знают лишь одну дорогу — от их крепости сюда.
С лапки птицы свисал крохотный свиток. Морозов осторожно снял его.
— Печать… печать Всеволода, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Подлинная.
Все в зале замерли, затаив дыхание. Глеб сломал сургуч и развернул пергамент. Он читал молча, и с каждой строчкой его мрачное лицо светлело, глаза расширялись от изумления, а на губах начала появляться дикая, хищная улыбка.
— Отец, что там? — не выдержал Игорь.
— Победа, — выдохнул Глеб. — Слушайте!
И он начал читать вслух, и его голос, до этого глухой, теперь звенел от торжества.
— «Дела идут превосходно. Старый сокол окончательно ослаб… Лекари говорят о скорой кончине».
Капитаны ахнули. Смерть Святозара меняла все.
— «Пришлось убрать Демьяна. Дурак начал подозревать неладное… Свалили на внезапную болезнь сердца…»
— Демьян мертв? — пробормотал Богдан. — Но он же…
— Всеволод не рискует, — отрезал Глеб. — Он убрал слабое звено. Мудро!
Он продолжил чтение, и каждое слово было как глоток ледяной воды для умирающего от жажды.
— «Ярослав сломлен горем… Дружина без четкого командования… Половина воинов слегла с какой-то лихорадкой…»
— Хворь в крепости⁈ — воскликнул один из капитанов. — Боги с нами!
— «Ворота восточной стены будут открыты в ночь на новолуние…»
Глеб остановился и обвел своих людей торжествующим взглядом.
— Ну? Что теперь скажете, волки?
— Невероятно… — прошептал Богдан. — Это подарок судьбы.
— Князь при смерти, наследник раздавлен, войско больное, — перечислил другой капитан, и его глаза горели азартом. — А ворота будут открыты!
Игорь вскочил со своего места, впервые за долгое время в его глазах появился огонь. — Отец! Мы можем все вернуть! Смыть позор!
— Да, — кивнул Глеб. — Удача любит смелых.
Но тут подал голос старый советник Всеслав, седой, как лунь, человек, служивший еще отцу Глеба.
— Мой князь, — сказал он тихо, и все обернулись к нему. — Простите стариковскую осторожность.
— Говори, Всеслав.
— Не кажется ли вам, что удача слишком уж… щедра? — осторожно произнес старик. — Мы проиграли все, что могли. Остались одни и тут, словно по мановению богов, все наши враги слабеют, а двери в их крепость распахиваются.
— Ты думаешь, это ловушка? — нахмурился Глеб.
— Я думаю, что загнанный в угол зверь становится вдвое опаснее, — ответил Всеслав. — Что, если они знают о Всеволоде? Что, если это приманка, чтобы выманить нас из нашего логова и уничтожить окончательно? Посмотрите, все слишком гладко. Словно кто-то специально расчищает нам дорогу.
Глеб снова взял письмо в руки, вчитываясь в строки, словно пытаясь найти в них подвох.
— Но здесь есть детали, которые мог знать только Всеволод. Вот… упоминание о моем старом шраме. Откуда им знать об этом?
— Если волка поймали, князь, с него можно содрать шкуру, — возразил старик Всеслав, и его голос был тих, как шелест сухих листьев. — Пыткой можно вытянуть любую тайну. Всеволод крепок, но у каждого есть предел.
— Всеволод не из тех, кто ломается! — рыкнул Глеб, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— У каждого есть то, чем он дорожит больше собственной жизни, князь, — мягко, но настойчиво произнес советник. — Семья. Дети. Даже самый стойкий дуб рухнет, если подрубить его корни.
Морозов долго молчал, перечитывая письмо. Сомнения, посеянные стариком, ядовитым плющом оплетали его душу, но отчаянное желание реванша было сильнее.
— Даже если это ловушка, — сказал он наконец, и его голос стал глухим и твердым, — у нас нет выбора. Что нам остается? Сидеть здесь и ждать, пока они придут за нашими головами? Я так не умею.
— Но князь…
— Хватит! — рявкнул Глеб, ударив ладонью по столу. — Решено! Готовьтесь к бою. Род Морозовых либо вернет себе честь, либо с честью погибнет под стенами их проклятой крепости. Но мы не будем сидеть здесь, как крысы в норе!
Он отошел к окну, держа в руках письмо. За стеклом медленно кружились первые редкие снежинки.
— Всеслав, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты служил моему отцу. Что бы он сделал? Только честно.
Старый советник тяжело вздохнул.
— Ваш отец, мой князь, умел считать. Он бы взвесил все до последнего зернышка.
— И что бы решил⁈
— Не знаю, но он часто говорил: «Лучше быть живым псом, чем мертвым львом».
Глеб резко обернулся, его глаза сверкнули.
— Ты предлагаешь мне стать псом⁈ Поджать хвост и ждать, пока хозяин кинет мне кость⁈
— Я предлагаю подумать о роде! — голос старика окреп. — О женщинах и детях! О тех, кто останется после нас! Честь можно восстановить, князь. Мертвым же она ни к чему.
— О каком будущем ты говоришь⁈ — зло рассмеялся Морозов. — Боровичи нас предали. Соседи смотрят на нас, как на прокаженных. Мои собственные воины боятся колдовства и готовы разбежаться! Какое будущее у рода, который не может защитить свою честь⁈
Он подошел к столу и ткнул пальцем в карту.
