Наши разговоры все чаще выходили за рамки простой физкультуры. Во время отдыха между подходами я начал задавать ему вопросы.
— Вы сказали, Игорь Морозов силен, но неповоротлив. Опишите его стойку. Она широкая или узкая?
Ярослав удивленно посмотрел на меня.
— Широкая. Он стоит крепко, как бык.
— Значит, он силен в обороне и в прямых ударах, но ему будет трудно быстро сменить направление атаки или уйти с линии удара, — рассуждал я вслух. — Каков его любимый прием?
— Тяжелый рубящий удар сверху, — не задумываясь, ответил Ярослав. — Он пытается проломить защиту противника, подавить его мощью.
— А что, если не принимать удар на щит или клинок? — спросил я. — Что, если в тот момент, когда он заносит свой меч, сделать короткий шаг в сторону и нанести быстрый, короткий укол в незащищенный бок?
Ярослав замер. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове привычная картина боя рушится, а на ее месте строится новая, основанная не на превосходящей силе, а на уловках и тщательном планировании.
Этим разговором, я вынудил его начать анализировать. Превращать его врага из непобедимого монстра в набор сильных и слабых сторон, которые можно использовать.
На исходе десятого дня произошло то, чего я ожидал и к чему подводил наши тренировки. После серии выпадов с тяжелой палкой на плечах, от которых еще неделю назад Ярослав рухнул бы на землю, он выпрямился, перебросил палку в руки и с легкостью, словно играя, сделал несколько быстрых вращательных движений. Дерево со свистом рассекло воздух.
Он остановился и с презрением посмотрел на свой импровизированный снаряд.
— Все, повар. Это больше не работает, — сказал он. — Она кажется мне легкой веткой. Я готов к новому весу.
Я удовлетворенно кивнул. Мой внутренний анализ показывал то же самое: его мышцы адаптировались и требовали новой, более серьезной нагрузки для дальнейшего роста.
— Я понимаю, княжич. Вы готовы, — ответил я. — Но для этого мне нужно разрешение управляющего.
В тот же вечер я подготовил свой первый официальный отчет. На чистой восковой дощечке кратко изложил результаты наших десятидневных трудов. Не стал описывать меню или упражнения. Оперировал языком, который Степан Игнатьевич ценил больше всего — языком фактов.
'Господину управляющему Степану Игнатьевичу.
Докладываю о состоянии княжича Ярослава по итогам десяти дней подготовки.
Общее состояние: Здоровое и стабильное. Следы былой хвори и истощения полностью покинули его тело. Бледность уступила место здоровому цвету лица, дыхание ровное и глубокое даже после значительных нагрузок. Дух его крепок, а разум ясен.
Физическая подготовка: Тело княжича окрепло и налилось силой. Упражнения с тяжелой дубовой палкой, которые поначалу давались ему с великим трудом, теперь он выполняет с легкостью и без видимого напряжения. Его выносливость возросла многократно.
Заключение и просьба: На данном этапе мы достигли предела эффективности статических упражнений. Деревянная палка стала для него слишком легкой и более не дает должной нагрузки для дальнейшего укрепления мышц и сухожилий. Его тело готово к работе с настоящим весом. Настоятельно прошу предоставить доступ к арсеналу и выделить тренировочный меч. Это необходимо для перехода к следующему, более сложному этапу подготовки.'
Я передал дощечку Бориславу. Он, как обычно, молча ее забрал.
Ответ пришел на удивление быстро. На следующее утро, когда мы вышли на нашу площадку, Борислав ждал нас там. В руках он держал длинный, завернутый в промасленную ткань сверток.
Он подошел и, без лишних слов, развернул его.
На ткани лежал меч.
Это была не сверкающая парадная игрушка, а честный, рабочий, тренировочный клинок. Серая, матовая сталь без единого украшения. Лезвия были скруглены и утолщены для безопасности, но вес… вес был настоящим.
Ярослав замер. Он смотрел на этот кусок стали так, как смотрят на давно потерянного друга. Княжич медленно, почти с благоговением, протянул руку и взял меч.
И в этот момент произошло преображение.
Я увидел, как его пальцы привычно и уверенно обхватили рукоять. Как его плечи расправились, а осанка из просто прямой стала боевой, собранной.
Вес меча не согнул его, а, наоборот, выпрямил, став противовесом, который привел все его тело в идеальный баланс. Это было как возвращение потерянной части тела. Он больше не был просто юношей, восстанавливающим здоровье. Ярослав снова стал воином.
Княжич сделал одно, медленное движение — поднял меч перед собой в базовую защитную стойку. Затем плавно перевел его в позицию для атаки. Движения были текучими, экономичными. Он чувствовал меч, а меч, казалось, чувствовал его.
В его глазах, до этого спокойных и сосредоточенных, вспыхнул новый огонь. Не ярость, не злость, а азарт бойца, который после долгой болезни наконец-то снова почувствовал свои когти и клыки. Он снова чувствовал себя собой.
Момент был важнее всех съеденных каш и выпитых бульонов. Это был психологический прорыв. Вера в себя, которую мы так долго и кропотливо строили через еду и упражнения, наконец-то нашла свой материальный якорь в этом куске стали.
