— Он… идеален, — выдохнул Ярослав, не сводя восторженного взгляда с клинка. — Я почти забыл это чувство.
— Это чувство, которое принесет вам победу, княжич, — сказал я. — А теперь начнем все сначала, но уже по-настоящему.
Следующие дни слились в один. Пока Ярослав спал, я уже был на ногах, готовя первый, энергетический завтрак. Затем следовала утренняя тренировка, после которой он получал белковое «восстановительное» блюдо. Дневная работа с мечом, обед для роста мышц, короткий отдых, вечерняя тренировка на технику, ужин для закрепления результата.
И я не отставал. Получив доступ к неограниченным, качественным продуктам, я первым делом покончил с дистрофией собственного тела. Я готовил для себя уменьшенные порции блюд княжича, делая упор не столько на рост массы, сколько на восстановление. Моя болезненная худоба постепенно ушла, сменившись здоровой, поджарой статью. Кожа перестала быть серой, а под ней, наконец, появились мышцы.
Я не только ел. В те короткие часы, пока Ярослав отдыхал или занимался с Бориславом тактикой, я устраивал себе собственные тренировки. Мне не нужна была сила воина, но мне была необходима выносливость, чтобы выдерживать этот сумасшедший ритм.
В уединенном углу двора я до изнеможения делал приседания, отжимался от каменной стены, занимался упражнениями на гибкость и баланс. Я должен быть в форме, ведь не мог позволить себе свалиться от усталости. От меня теперь зависело очень многое.
Ярослав менялся на глазах. Его тело, как разогретый металл, поддавалось моей «ковке», обретая форму и силу. Худоба уступила место рельефным мышцам, а в его движениях с мечом появилась не только скорость, но и мощь.
Чем заметнее были наши успехи, тем сильнее я ощущал свою изоляцию. Моя золотая клетка, защищая меня, одновременно делала слепым и глухим. Я ничего не знал о том, что происходит за пределами этого двора, в том мире, где зрел гнев униженного лекаря и черная зависть моего бывшего тюремщика.
Я не мог больше действовать в вакууме. Мне нужна была информация.
Получилось найти предлог. Для очередного блюда мне понадобился свежий чабрец, который я, разумеется, мог бы заказать, но сказал Бориславу другое.
— Чабрец, который растет у теплой южной стены общей кухни, самый ароматный, — пояснил своему молчаливому стражу. — Там земля прогревается от очагов. Обычный слуга может не найти, но тот мальчишка, Матвей, он шустрый и знает там каждый камень. Не мог бы ты привести его? Он соберет то, что нужно, за пару минут.
Борислав смерил меня долгим взглядом, взвешивая мою просьбу. Видимо, решив, что маленький, забитый поваренок не представляет угрозы, он коротко кивнул.
Через полчаса он привел Матвея. Мой маленький союзник нес в руках пучок ароматной травы и смотрел на меня испуганными, но полными решимости глазами. Борислав отошел на несколько шагов, давая нам иллюзию уединения, но не сводя с нас глаз.
— Говори, — тихо скомандовал я, забирая у него траву.
— Плохо все, Алексей, — зашептал Матвей, его голос дрожал. — Прохор… он стал странным. Все время ходит злой, как черт, на всех кидается. А меня… он несколько раз подзывал к себе. Пытался выведать, чем ты кормишь княжича. Спрашивал, какие травы носишь, что готовишь. Обещал лишнюю порцию каши, если расскажу…
— Что ты ему сказал? — я чуть не зашипел от раздражения на моего бывшего начальника.
— Сказал, что не знаю! — испуганно ответил мальчик. — Сказал, что ты все делаешь сам и вообще мы не видимся, но он не верит. Он что-то задумал, я чувствую.
Я сжал кулаки. Прохор. Тупой, жадный и мстительный не мог смириться с моим возвышением. Он попытается либо украсть мои секреты, либо, что вероятнее, подстроить какую-нибудь диверсию, чтобы я потерпел неудачу. Это была прямая, физическая угроза, но то, что сказал Матвей дальше, было гораздо страшнее.
— И еще… — он понизил голос до едва слышного шепота. — Лекарь Демьян. Говорят, что он дважды за последние дни ходил в покои к великому князю Святозару. После его визитов, служанки шепчутся, князь-отец хмурый и злой. Говорят, Демьян настраивает отца против сына. Говорит, что Ярослав связался с колдуном, и ты его не лечишь, а травишь медленным ядом, который дает лишь временную силу, но погубит его в итоге.
Вот оно. Удар с другого фланга. Демьян был умен. Он не мог одолеть меня на моем поле — поле результата, — и поэтому перенес битву туда, где я был абсолютно бессилен. Он бил по самому слабому месту — по доверию отца к сыну. Если князь Святозар поверит ему, он одним своим словом прекратит мой эксперимент, и никакие успехи Ярослава не помогут.
Кольцо сжималось. С одной стороны угроза от Прохора. С другой ядовитая интрига от Демьяна. Я оказался между молотом и наковальней.
— Хорошо, Матвей. Я понял, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Ты принес очень важные вести. Твои уши сейчас важнее моих рук, но будь предельно осторожен. Ничего ему не говори. Избегай его. Если почувствуешь опасность — найди способ дать мне знать через Борислава. Скажи, что мне снова нужен чабрец.
