через пару мгновений нектар начал действовать.
Ярослав моргнул. Еще раз. Затем медленно обвел комнату взглядом, и я увидел, как его глаза расширяются от потрясения.
— Я… — начал он и запнулся. — Я вижу… все.
Мир для него преобразился. Это был не прилив грубой силы, который он мог бы ожидать, а другое, более тонкое и мощное чувство. Цвета в комнате стали глубже и насыщеннее.
Он видел каждую нитку в узоре гобелена на стене, каждую трещинку на потолочных балках, каждую пылинку, танцующую в солнечном луче, пробивающемся сквозь окно. Восприятие усилилось. Он слышал не просто треск дров в камине, а тихое шипение смолы, вытекающей из полена. Слышал отдаленный лай собаки во дворе и стук молота в кузнице.
Главное же изменение произошло у него в голове. Весь тот рой тревожных мыслей, страхов, сомнений, который мучил его неделями, просто исчез. Растворился. На его место пришло абсолютное спокойствие и фокус. Словно весь мир сузился до одной точки, и этой точкой был он сам и предстоящий поединок.
В этот момент в моем сознании вспыхнуло подтверждение от Системы.
[Статус: Ясный Взор (активно, 3 часа)]
Ярослав медленно поднял свои руки и посмотрел на них. Они больше не дрожали. Затем сжал кулаки, чувствуя силу. Княжич поднял на меня свой взгляд, и я увидел в его глазах не испуганного юношу, а сосредоточенного хищника, готового к охоте.
Он был готов.
Ярослав сделал глубокий вдох, и я увидел, как его плечи окончательно расправляются. Ледяное спокойствие, дарованное нектаром, взяло верх над предстартовой тревогой. Он кивнул мне, затем Бориславу.
— Я готов.
Мы вышли из покоев. Борислав шел на шаг впереди, я — на шаг позади и сбоку от княжича, как оруженосец, несущий невидимое оружие. Наш путь лежал на главный тренировочный двор, и чем ближе мы подходили, тем сильнее менялась атмосфера.
Если коридоры были тихими, то двор гудел, как растревоженный улей.
Слух о предстоящей «проверке» наследника разнесся по крепости с быстротой степного пожара. У тренировочного ристалища собралась толпа. Здесь были все: стражники, закончившие утреннюю смену, оруженосцы, свободные от поручений, служанки, высыпавшие из прачечной и кухни, даже несколько писарей из канцелярии. Они стояли плотными группами, и над ними висел гул тихого, возбужденного шепота.
Когда мы появились, шепот на мгновение стих, и на нас устремились сотни глаз. Я чувствовал их на себе. В одних взглядах я читал сочувствие — в основном у простых слуг и молодых воинов. В других, принадлежавших старой дружине и прислужникам лекаря, — нескрываемое злорадство и предвкушение позора. Они пришли на зрелище. На публичную порку.
Мой взгляд скользнул по помосту, где расположились главные зрители этого театра.
Вот он, князь Святозар. Могучий, седовласый, похожий на постаревшего, но не утратившего силы льва. Он сидел в резном кресле, и его лицо было непроницаемой маской, но сжатые добела костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотники, выдавали его внутреннее напряжение.
Рядом с ним, склонившись к самому его уху и что-то тихо говоря, стоял лекарь Демьян. На его лице играла торжествующая, предвкушающая ухмылка. Он был похож на старого стервятника, который уже видит, как его жертва делает последний вздох. Он был абсолютно уверен в проигрыше княжича.
Поодаль, в тени навеса, скрестив руки на груди, стоял Степан Игнатьевич. Его лицо, как всегда, не выражало ничего. Он был игроком, который сделал свою ставку и теперь холодно, без эмоций, наблюдал за вращением колеса фортуны. Только я знал, что за этим внешним спокойствием скрывается предельная концентрация. Наша судьба решалась прямо сейчас.
Наконец, я посмотрел на арену. Там, в центре, уже разминался наш противник. Радим.
Он был полной противоположностью образу «лучшего воина», который рисовало мое воображение. Не огромный, покрытый шрамами громила. Радим был поджарым, жилистым, среднего роста. Двигался с невероятной грацией.
Он не махал мечом, а словно играл с ним, перебрасывая из руки в руку, делая легкие, почти танцевальные движения. Каждое его движение было экономичным, точным и смертельно опасным. Он, действительно, очень походил на осу. Во взгляде, который он бросил на подошедшего Ярослава, читалось легкое, снисхождение и ленность. Взгляд мастера, которому поручили проучить надоедливого, но не опасного щенка.
Ярослав остановился в нескольких шагах от него, принимая базовую стойку. Он не смотрел ни на отца, ни на толпу. Весь его мир, обостренный моим эликсиром, сузился до одной точки — до фигуры противника напротив.
Экзамен начинался.
Степан Игнатьевич вышел на край ристалища. Его спокойный голос разнесся над притихшим двором.
— По велению князя Святозара, дабы развеять все сомнения, объявляется тренировочный поединок между княжичем Ярославом и воином дружины Радимом. Бой ведется до первой крови или до явного преимущества одного из бойцов. Начали!
