В детстве она часто проводила каникулы у бабушки с дедушкой. Им принадлежало поле и небольшой участок леса. Земельная реформа оказалась им на пользу. Во дворе поклевывали корм белые имперские куры.
На жердочках в курятнике они сидели в полном соответствии с иерархией. В хлеву – корова и несколько свиней. Свиноматка в соломе как мертвая. Под лампой инфракрасного света поросята протискивались к соскам, плотно-плотно прижавшись друг к другу. Всегда был риск, что толстая свиноматка задавит кого-нибудь из малышей. Везде животные и дети. Дети соседей и дети детей. Дети и куры. Детей куры не клюют. Запах хлева. Тепло гнезда. Они таскали у кур яйца из соломы и воровали из пароварки картошку, которая вообще-то предназначалась свиньям. Засовывали теленку ладонь в пасть. Сосательный рефлекс. До ужаса боялись индюка. Его неприличный головной убор, эти мясистые утолщения. Как будто половой орган на голове выгуливает. Две кошки, вечно сукотные. Котят дедушка топил в бочке с дождевой водой. С камнем в мешке. Поздние выкидыши. У них даже глаз еще не было.
– У кого есть домашние животные?
Теперь подходящий случай. Животные их все еще интересуют. Даже после наступления половозрелости. Только у них должны быть мех и соски.
Восемь рук.
Об улитках пока нет нужды спрашивать. Собаки и кошки. Сразу видно. Человек одомашнил своего злейшего врага. Превратил волка в раболепное существо. Из леса в корзинку. Лишенный достоинства спутник. А когда человеку наскучила эта слюнявая верность, он еще и кошку домой притащил. Странно, что это вообще считают одомашниванием. Только потому, что кошка ест из поставленной миски. Урчание – это обманный маневр. Провокация чистой воды на диванной подушке. Неудивительно, что пенис у кота с шипами.
