Вот и следующая остановка. Саския и несколько мальчиков из общеобразовательной школы. В наушниках. Руки в карманах брюк. Заказали и не забрали. Долго им. тут придется дожидаться. Черная дощатая будка позади них напоминает огромную собачью конуру. Животные на привязи. Да, именно так, животные. Могут передвигаться, лишь насколько позволяет цепь. Радиус предопределен. И в пространстве, и во времени. День за днем. Песок, утоптанный от долгого ожидания. Разрытые ямы. Закопанные кости.
Вот и перекресток. Желтая стрела дорожного знака указывает в лес. Включить поворотник. Притормозить. Повернуть. Дорога очень тенистая. Холодный воздух. Закрыть окно. Ели. Желтые иголки на лесном грунте. Стволы на черном фоне. Рука у глаз. Навстречу никого. Бежать. Вперед, в атаку. Несколько домов. Асфальт пришел в негодность. В ямах еще стоит дождевая вода. Снова деревенский двор. Продается. Булыжная мостовая. Последняя деревня. Низкие изгороди, задернутые шторы. Никого. Вот и она. Она и правда была там. Конечно. Где же ей еще быть? Наклонилась к окну.
Открыть дверь.
– Садитесь. Автобус сломался.
Она села, пристроила рюкзак между коленями, закрыла дверь, вытянула ремень, пристегнулась. Мотор заревел. Слишком сильно нажала на газ. Эрика даже не повернула головы. Не сказала ни слова. Родимое пятно. У воротника наружу вылезла подкладка синей ветровки. Красноватые пятна на голой шее. Бледная кожа головы просвечивает сквозь каштановые волосы. Слышно только урчание мотора.
Вся эта ерунда в бардачке, в лотке между сиденьями. Как будто что-то из того, что там лежит, может ее выдать. Как будто она черт знает что собирается с ней сделать. Там только визитная карточка Вольфганга, толстая связка ее ключей, несколько леденцов от кашля. Со вкусом облепихи. Совращение малолетних. Включить радио? Нет, лучше не надо. Только отвлекает. Свежий воздух. Снова немного приоткрыть окно. Вдохнуть воздуха. Так лучше. За окном несколько отдельно стоящих деревьев на полях.
– Это впадины ледникового периода.
Есть! Наконец-то она повернулась. Теперь она принадлежит ей.
– Группы деревьев на полях, эти заболоченные низины родом еще из ледникового периода. Они остались, после того как ледники ушли. Эти дыры в земле образовались, когда таяли глыбы льда, порой это даже целые подземные пещеры. В прежние времена, когда здесь было сельскохозяйственное производственное товарищество, впадины все время пытались засыпать, чтобы техника могла проходить беспрепятственно. Но они каждый раз снова наполнялись водой. Они очень глубокие, до самой мерзлоты. Их просто невозможно осушить. Очень важные биотопы, кстати.
Эрика сделала вид, что чешет голень, беззаботно, как ребенок. Бесстыжая. Интересно, а женская педофилия вообще существует?
– Вы когда-нибудь видели детеныша косули? В дикой природе?
Теперь Эрика демонстративно смотрела в окно.
– Нет, а что?
Наконец-то ответила.
– Как-то в детстве я увидела в такой вот группе деревьев детеныша косули. В кустарнике под охотничьей вышкой. Мы смотрели прямо в глаза друг другу, детеныш косули и я. Он был очень красивый, стоял так близко, что можно было дотронуться, примерно в полуметре. Достаточно было руку протянуть, чтобы его погладить. Рыжий мех, белые пятнышки. Но я дотрагиваться, конечно, не стала. Вы, наверное, знаете: мать его тогда бы не приняла. Из-за чужого запаха.
Она поерзала на сиденье. Колени плотно сжаты. Кто знает? Может, ей страшно. Инга ведь что угодно может с ней сделать. Что это значит, что угодно? Чего она от нее хочет? Силуэт страуса на визитной карточке Вольфганга. Ключи, леденцы. Пока еще ничего не случилось. Пока их еще никто не видел. И что же она хочет с ней сделать? Отправиться в лес, на вышки, в золли. Держась за руки. Хочет она того или нет. Запереть. Оставить ее где-нибудь в лесу. Просто так. Похищение ребенка. А она еще считается ребенком? Несовершеннолетняя, во всяком случае. И даже не особо хорошенькая. Теперь она полностью в ее власти. И кто кого здесь поймал в западню? Зачем она взяла с собой ученицу? Что теперь будет? Она же не может ее просто так здесь высадить. Очевидно, она ошиблась. Сфальсифицировала факты. Сотрудничество оказалось неудовлетворительным. Ничего эту девочку не интересует. Она ничем, не лучше остальных. Только пялится перед собой. Бездумно. Делает все как все. Да ну и черт с ней! Привязать ее к дереву. Заставить смотреть в глаза. Вынудить наконец-то ответить. Может, детеныш косули появится. Вот тебе. Заткнуть ей чем-нибудь рот, чтобы она больше никогда ничего не смогла сказать. Сидит тут. Дышит. Как ни в чем не бывало. Ну, так ничего же и не случилось. Говорить было больше не о чем.
За окном без устали вращались ослепительно белые ветряные мельницы. На сыром поле было даже несколько заблудившихся лебедей. Яркие обрывки мусора в самшитовых деревьях, пластиковые пакеты в кустах. На дачных участках уже пламенели дикие тюльпаны. Трепещущие флаги перед автомобильным салоном. Нежные тени ветвей на фасадах.
