– Доброе утро.
Значит, сегодня играем в минимальном составе. Остальные члены команды еще не скоро появятся. В буквальном смысле слова застряли в пути. Это уже не урок, а репетиторство. Сократить класс до такой степени ни разу не удавалось даже эскадрилье вирусов гриппа. Несколько ванек-встанек, ослепленных утренним солнцем. Ну, пока рефлексы работают. Для урока биологии достаточно и двоих.
– Садитесь.
Служба по уставу. Главное, не делать больше никаких исключений. Актеры ведь тоже играют, пока публика в большинстве. А они все еще в большинстве: шесть к одному. Эрика и пять городских балбесов. А на сцене по-прежнему одна она – Инга Ломарк. Итак, поднимаем занавес.
– Откройте учебники, страница сто восемьдесят два.
На одной-единственной странице уместилось все, что было до них, – вся история развития живой природы на протяжении многих веков существования Земли, от архейского зона до четвертичного периода, от начального небытия до сегодняшнего дня; все стадии развития и формы проявления, расположенные по спирали: губки, водоросли, трилобиты, плеченогие, беспозвоночные, иглокожие, моллюски, мшанки, головоногие, членистоногие, панцирные рыбы, споровые, папоротники, высотой с дерево, морские игуаны, гигантские бабочки, каменноугольные леса, парящие драконы, длинношеие гигантские ящеры, бесперые страусы, дикие лошади, саблезубые тигры, мамонты и первобытный человек.
В центре спирали – серо-черный зев, воронка, ведущая в темную глубь веков, водоворот, утягивающий на дно океана. Источник всего живого, туманный и темный, как все теории происхождения жизни: протоплазма Геккеля, первичный бульон Опарина, первичная атмосфера Миллера в наполненных газом колбах. Как зародилась жизнь. Все мы возникли из гнилостной слизи. Мощный взрыв. Электрические разряды, органические молекулы, миллиарды одноклеточных, строительный материал жизни, прыжок во времени, в пространстве, начало всякого бытия. А в центре всего этого – число.
– Три миллиарда семьсот миллионов лет.
Просто невероятно. Три миллиарда семьсот миллионов лет. Представить невозможно, даже когда произносишь вслух. Воображение отказывает. При всем желании.
В учебном плане значилось: необходимо сформировать у учеников осознание временных интервалов. Как будто людей, которые с нетерпением ждут каждого следующего дня рождения, интересует возраст Земли. Они еще слишком неопытны, чтобы понять, как скоротечна их жизнь, как ничтожно их существование, как до смешного незначительно каждое мгновение. Они не знают ничего.
Когда говоришь «доисторические времена», они представляют себе только шипящих динозавров и косматых слонов со сверкающими бивнями, огромных ящериц величиной с дом, сошедшихся в смертельном поединке, гордиев узел из наземных рептилий, впившихся зубами друг другу в спины. Воинственных пещерных людей, охотящихся на мамонтов на фоне зимнего ландшафта. Вырезающих по дереву неандертальцев в шкурах у костра. Они никогда не научатся мыслить миллионами лет. Никогда не поймут, что все живое, что их окружает, – результат крошечных шагов на протяжении, необозримо долгого периода времени. Невероятно длительный и ни на секунду не прекращающийся процесс трансформаций, который невозможно увидеть, невозможно осознать, можно только подтвердить, кропотливо собрав доказательства. Тут не поможет ни одно число, ни одна, какая угодно длинная, колонка чисел. Приехали. Мозг – на выход. Но и фантазия тут тоже бессильна. Уж она-то здесь точно не поможет.
– Многоклеточная жизнь появилась лишь около пятисот миллионов лет назад. До тех пор жизнь была одноклеточной. Три миллиарда лет Землю населяли только простейшие, похожие на бактерии организмы.
Паразитирование и по сей день остается самой успешной стратегией существования, вечная форма, истинные властители мира. Бактериям и вирусам нет нужды развиваться. Они совершенны и бессмертны. У них нет ни мозга, ни нервов. Не развивается лишь то, что совершенно. Развитие – это не что иное, как выражение несовершенства. Необратимое движение живого организма: от оплодотворенной яйцеклетки через множество ступеней к смерти. Уже то, что человеку нужно ходить в школу, свидетельствует о несовершенстве его конструкции. Почти, все остальные животные рождаются готовыми. Готовыми к жизни. Соответствуют ее требованиям. Через несколько часов после рождения уже стоят на собственных ногах. А люди всю жизнь остаются неготовыми. Ущербными. Неполноценными. Физиологически недоношенными, далекими от половой зрелости. Неподготовленными природой. Лишь в конце они будут готовы к жизни. Люди и живут так долго лишь потому, что им так многому нужно научиться.
– Дома вы должны были выучить, какие растения и животные относятся к какому периоду. Итак, Фердинанд, как все выглядело в ордовикском периоде?
Откашлялся. Мутация наконец-то вняла его мольбе.
– Первые позвоночные, бесчелюстные…
– Полными предложениями, пожалуйста.
– Эээ… Во-первых, позвоночные животные, бесчелюстные рыбы, моллюски, кораллы и морские ежи. И водоросли…
– Это все еще неполные предложения.
– Водоросли, они развиваются.
– Вы забыли о медузах. Они тоже развиваются. О медузах забывать нельзя. Ордовикское море было полно мерцающих медуз, а до него уже и кембрийское море. Таких же, как на плакате в коридоре.
– М-м. – Кивнул, как смышленый пони.
– А что было в каменноугольном периоде, Анника?
Пока она окончательно не потеряла терпение. Барышня-всезнайка.
– Тогда появились большие каменноугольные леса, где произрастали папоротники, плауновидные деревья высотой сорок метров и хвощи высотой десять метров и проживали огромные бабочки. Тогда же развиваются первые рептилии. К ним, в том числе, относится ихтиостега, промежуточное звено между рыбами и амфибиями. Это первое позвоночное животное, которое выбралось на сушу. Оно было…
– Спасибо, спасибо. Достаточно.
Просто невыносима. Люди, которые думают, что всегда все делают правильно, хуже чумы.
– А в меловом периоде?
Посмотрим на класс. Выбор небольшой.
– Якоб.
Сегодня пришел в жилете, копия самого себя.
– Вечнозеленые…
Топот в коридоре. Дверь распахнулась, и толпа с проселочной дороги ввалилась в класс. Куртки нараспашку, сумки в руках. Лица сияют, волосы растрепаны, как будто в горный поход ходили.
– Займите свои, места и ведите себя тихо, уж будьте любезны. Для рассказов будет перемена.
– Итак, Якоб?
Откашлялся. Уставился в тетрадь.
– Появляются вечнозеленые лиственные леса, развиваются птицы, эпоха расцвета динозавров.
– А что с ними произошло потом?
– Они вымерли.
Голос деловой, но полный участия. Как у сотрудника похоронного бюро.
– Правильно.
Более девяноста девяти процентов всех видов, когда-либо существовавших на земле, вымерли. Но все помнят только об этих смешных сорокотонных великанах с крохотным мозгом величиной с теннисный мячик, которые не могли даже регулировать температуру собственного тела.
– Да, это было настоящее массовое умирание! Три четверти всех видов животных и растений вымерло. Но вы же знаете, исчезает один вид – появляется другой. Вымирание живых существ – одна из важнейших особенностей филогенетического процесса.
История жизни – это, по сути, история смерти. А каждая война, каждая катастрофа – начало чего-то нового.
Обход класса. За окном кроны каштанов. Почки готовы раскрыться. Кое-где уже появились крошечные блестящие листочки и теперь вяло свисали, утомленные тяготами рождения.
– Потому что только после гибели динозавров животные, имеющие волосяной покров, стали господствующей группой позвоночных. Победоносное наступление млекопитающих началось. Мех и теплая кровь, живорождение и вскармливание молоком внезапно стали преимуществом. Оказалось, что материнское чрево защищает плод более надежно, чем любая, какая угодно твердая скорлупа. Разграбление гнезда в этом, случае исключается, но мять, конечно, подвергается большей опасности, чем самки, всех остальных классов животных.
Материнская смертность. Роды с опасностью для жизни. Смерть рожениц. Каждая беременность – огромный риск. Радикальные изменения, ослабляющие тело. Общее кровообращение. Эмбриону угрожает слишком много отравляющих веществ. Процесс родов сродни ранению. Одна только потеря крови чего стоит. По сравнению с этим откладывание яйца – просто детская игра. Тетя Марта умерла. Рожая пятого ребенка. Хотя в те времена каждый третий ребенок умирал еще младенцем. Ранний отбор.
– На каждое живое существо, выжившее в борьбе за существование, приходятся бесчисленные конкурирующие организмы, которым пробиться не удалось. Мы существуем лишь потому, что другие застряли на полпути.
Несколько недель назад у пассажира автобуса случился инсульт. Его весь день возили туда-сюда, от конечной остановки у свалки к маленькой пристани в городе и обратно. Только вечером, когда автобус направлялся в депо, водитель посмотрел, что с ним… Но было уже поздно. Двенадцать часов провозили, умирающего. Если каждый позаботится о себе, то и всем будет хорошо.
– После смерти живого организма, как правило, начинается разложение. Клещи, мокрицы и ряд микроорганизмов переваривают труп. Но основную работу выполняют грибы! Грибы не относятся ни к растениям, ни к животным. Они отделились от всех остальных уже на ранних стадиях. И составляют собственное царство. Это третья форма жизни!
Потомки, одноклеточных, как и мы. Пионеры праконтинента.
– Я говорю не о лисичках и шампиньонах, которые вы едите на ужин, а о существах, которые заботятся. о ликвидации отходов, о том, чтобы все мертвое, прибывающее каждый день, исчезало. Грибы могут разложить все.
Они специализируются на утилизации останков, питаются исключительно тем, что остается после гибели других, хотя у них нет ни системы пищеварения, ни органов чувств. Их значение трудно переоценить. Деструкторы последовательнее всех олицетворяют основополагающий принцип существования – жизнь за счет смерти других. Так поступают все. Все живые существа, даже самые высокоразвитые. Но говорить об этом нельзя, в этом никто не признается.
– Однако некоторых организмов разложение не коснулось. Их остатки веками сохранялись в слое осадочных отложений, благодаря чему мы имеем возможность увидеть, какие формы жизни существовали раньше. Конечно, если их обнаружат при раскопках.
