— На полной скорости три дня до Куфы, — сухо сообщил он, до Вакисаха еще два-три. При благоприятных обстоятельствах.
— Значит, не больше шести. Когда собираешься отправляться?
— Собирался выйти завтра утром. Но из-за бури должен отложить.
— Нет-нет-нет, — перебил Гарун. — Выходи завтра утром, как собирался. Таков мой приказ. В награду лично от меня получишь две тысячи динаров.
Шейх, скрывая смятение, не нашел ответа.
— Кто-нибудь из дворецких вскоре проводит тебя в казначейство, — продолжал халиф, — а нынче вечером перед отправкой познакомишься с семью мужчинами в красных изарах. Я хочу, чтобы ты принял их в караван, позаботился, чтоб они не терпели нужды и обид, не привлекали лишнего внимания. Они выполняют важнейшую для халифата миссию. Тебе, надеюсь, пока об этом ничего не известно, а если о чем-то догадываешься, хочу услышать заверение в полном молчании.
— Даю слово, — бесстрастно молвил шейх. Он действительно слышал толки о похищении некой важной особы, но, занятый в последнее время приготовлениями, особого внимания не обращал.
— Тогда больше не задерживаю, поскольку у тебя еще много работы. Только один вопрос перед уходом, — прищурился Гарун. — Не попадался тебе на глаза во время приготовлений кто-нибудь, кого можно было бы заподозрить в злодейских намерениях? Никто, скажем, не интересовался маршрутом, временем отправления каравана и тому подобное?
Шейх ответил без промедления:
— Мое профессиональное правило — не связываться со злоумышленниками.
— А как насчет Далила? — поинтересовался Гарун, имея в виду старшего проводника.
— Далил — мой сын.
— Значит, ты ему доверяешь?
— Я доверю ему свою жизнь, — обидчиво заявил шейх.
Гарун позавидовал: двое его наследников считали минуты отцовской жизни.
— Точно никого не заметил в своем караване — возможно, в обличье купца иль охранника, — питающего на самом деле тайные замыслы?
— Надеюсь, что нет.
— Тогда отправляйся во имя Аллаха.
Шейх удалился, глубоко задумавшись.
Халиф проводил совещание с царем Шахрияром, ибн-Шааком, главным почтмейстером Сабиком аль-Бариди, советниками Асадом ибн-Язидом и Абдуллой ибн-Хумейном. Нечто вроде военного совета. Рядом на столике с золотой инкрустацией незаживающей язвой лежала записка с требованием выкупа.
— Предлагаю мобилизовать военные силы вокруг Акабат-аль-Шайтана, — высказался Асад ибн-Язид, откровенно возмущенный пренебрежением армией. — Когда свиньи появятся, мы их схватим, пригрозим постепенно разрубить на части, если не признаются, где ее прячут. Подобные типы только такой язык понимают.
— Согласен, — кивнул аль-Бариди. — Надо только их обнаружить, остальное сделают солдаты.
— Должен предупредить, — мудро провозгласил ибн-Шаак. Заручившись оракульским пророчеством и надежным прикрытием для продолжения расследования, он считал, что теперь его речи продиктованы некой высшей силой. — При столь рискованном плане любой мало-мальски неверный шаг приведет к катастрофе. В любом случае контакт наверняка состоится задолго до Акабат-аль-Шайтана.
— Где? — уточнил Гарун, довольный рассуждениями ибн-Шаака, совпадавшими с его собственным мнением — В руинах Вакисаха?
— Скорее перед ними в чистом поле. Иначе риск слишком велик.
Гарун согласился, однако помедлил, оглянувшись на супруга похищенной царицы.
— Что скажет царь Шахрияр?
Царь, у которого голова шла кругом от нежелательных вариантов, ничего не сумел сказать.
— При всем уважении, — вставил аль-Бариди, — представляется неразумным препоручать миссию дилетантам.
Команду уже поспешно выставили из дворца, велев готовиться к отъезду.
— Это ведь моряки? — усмехнулся Абдулла ибн-Хумейн. — То-то я издали чуял запах кефали.
— Они избраны древними, — напомнил Гарун, чтобы заткнуть им рты. — В записке похитители требуют выслать семерых курьеров, и в пророчестве перечислены семеро. Длань судьбы оставила отпечаток на обоих документах, тут не о чем спорить. Хотя меня, по правде сказать, удивляет такое условие — семь курьеров, — по крайней мере оговоренное в записке, — признался он, — поскольку, безусловно, один человек вполне способен принести кольцо и привести семь верблюдов.
— Одного слишком легко ограбить, — заметил ибн-Шаак. — Разбойники, воры в самом караване… Это явно не в наших и вообще ни в чьих интересах.
Гаруну его замечание вновь угодило.
— Значит, семерых достаточно, чтобы сберечь сокровище до передачи?
— Не слишком много и не слишком мало. Если где-нибудь на дороге Дарб-Зубейда будут получены новые указания, курьерам, возможно, придется свернуть и идти в одиночестве по неохраняемым территориям. Фактически их могут направить в разные промежуточные пункты. Похитители не допускают никаких случайностей. Так принято в Индиях.
Все снова взглянули на рассеянно кивнувшего царя Шахрияра.
— Какие имеются соображения насчет местонахождения похитителей и похищенной? — обратился Гарун к остальным.
— Они могут прятаться где угодно, — мрачно заявил Асад ибн-Язид. — В пустыне множество укромных мест — развалины крепостей, римские руины, заброшенные караван-сараи, пещеры, если на то пошло…
