Касым стал еще суровее.
— Тебе какое дело?
— Просто я любопытный, как кошка.
— А я хищный, как тигр.
— Мы правительственные инспекторы, — вмешался Юсуф. — Обследуем водопои госпожи Зубейды. Может быть, ты что-то должен нам передать?
— Что передать?
— Указания.
Мужчина растерялся:
— У меня нет никаких указаний.
— Тогда, может, как-нибудь потом побеседуем, если на то будет воля Аллаха?
— Побеседуем, если на то будет воля Аллаха.
Он отошел. Касым, презрительно хмыкнув, проворчал ему вслед:
— Сукин сын, — и взглянул на Юсуфа. — С чего это ты разговаривал с ним в таком тоне?
— Подумал, вдруг это связник, — ответил Юсуф. — Из шайки похитителей…
— Он? — Касым оглянулся на удалявшуюся фигуру.
— Кто знает?
Касым призадумался:
— Так рано?
— Почему бы и нет? Мы должны ко всему приготовиться.
— Да? И поэтому целовать землю у него под ногами?
— Шейх посоветовал к каждому относиться как к равному, — пожал Юсуф плечами.
— «Капитан корабля»?
— Он слушается приказаний одного Аллаха, — двусмысленно молвил Юсуф.
— А я — только себя самого. — Касым сплюнул в грязь. — Хотелось бы посмотреть, как этот «капитан корабля» провел бы судно в целости и сохранности через Шатт-аль-Араб. — И тут, вдруг припомнив, что недавно ему самому это не удалось, торопливо добавил: — Или прошел бы под парусами в муссонах. Или еще что-нибудь. Одних мальчишек трахать умеет.
Но, слыша в ответ на свои дерзкие замечания сосредоточенное молчание, накинулся на самую уязвимую цель, рявкнув:
— А ты за кого себя принимаешь?
Зилл растерялся от неожиданности.
— Кончай притворяться невинным ребенком. Будто не понимаешь, к кому я обращаюсь.
— Ко мне? — переспросил юноша, стараясь не выдать тревоги.
— Вот именно, к тебе. За кого ты себя принимаешь, задавая вопросы? Еще в халифском дворце нанизывал один на другой, как кебаб на шампур. Будто имеешь право рот разевать, сначала не спросив у меня.
Зилл при всей своей чуткости не догадался, что его расспросы могут показаться кому-нибудь неуместными, и поэтому честно расстроился.
— Прошу извинить меня, если…
— Не нужны мне твои вонючие извинения, — оборвал его Касым, дожидаясь возможности выплеснуть желчь с той минуты, как мальчишка унизил его на Дромадерском подворье. — Ты давно к нам прибился? Давно?
— Я…
— Вот именно. Тебя никогда с нами не было. Ты в море никогда не бывал. А суешься с вопросами, точно сам капитан. Знай свое место, парень. Никакой ты не капитан, не халиф и даже не мужчина, насколько я могу судить.
Зилл не нашел подобающего ответа, и довольный собой Касым продолжал:
— «Пожертвуем жизнью, о повелитель, не ожидая награды!» Какую игру ты затеял? Кем себя считаешь, чтобы говорить такие слова?
Зилл мучительно подыскивал надлежащий ответ.
— Никогда ничего в своей жизни не сделал, только лизал задницы, и когда халиф свою подставил, с радостью облобызал, скажешь, нет?
— Прошу извинить меня, если… — с трудом выдавил Зилл.
— Опять извиняешься, да? — не отступал Касым. — Я тебе сообщу, когда захочу услышать извинения.
Зилл нашел другую формулировку:
— Правда я подольщался, но лишь для того, чтоб получить задание. Если перестарался, то… — Он чуть не повторил «прошу прощения».
— Знаешь, что ты чуть не лишил нас очень многого? Практически всего? Сегодня от нас нос воротишь, завтра постараешься стряхнуть нас с дерева. Сколько, по-твоему, стоит наша жизнь? А? Разреши мне сказать. В десять раз дороже жизни какой-то вонючей царицы, какие бы у нее ни были сиськи.
— Эй, — неожиданно предупредил Таук, ткнув пальцем им за спину на заинтересованно присматривавшихся торговцев светильниками. Касым всегда громогласен, в особом возбуждении переходит на крик, а они сейчас не в пустом океане.
Последовала виноватая пауза в ожидании, когда угаснет любопытство купцов. Наконец Зилл осторожно продолжил с неподдельным волнением:
— Не поймите превратно. Я совсем не хотел отказываться от какой-либо награды. Просто есть такое общепринятое выражение. Фактически нам предстоит исполнить пророчество. Я не мог допустить, чтобы миссию препоручили другим. Слишком важное дело.
— Нисколько не важное, — громко прошептал Касым. — И пророчество абсолютно ничего не стоит. Я запросто им задницу вытру.
— Нельзя так говорить.
— А я говорю и еще повторю.
— Знаешь, где вы были бы сейчас, если бы не пророчество? — напомнил Зилл.
— Ну а сейчас мы где? А? На паломнической дороге? Думаешь, мне это сильно нравится? — Касым считал землю гнилой и чумной.
— Однако мальчик прав, — заметил Юсуф.
— Неужели? — переспросил Касым, не сводя с Зилла глаз.
— Мы вышли из тюрьмы — уже кое-что. Немного, но что-то.
— Значит, ты тоже веришь в предсказание? И оно тебя радует?
— Не радует, — признался Юсуф. — Больше похоже на способ спасения от людоедов.
Касым фыркнул, приняв это признание за поддержку.
— Вот именно, — сказал он в конце концов, посмотрев на вора — Блеф, да? Старый монах все выдумал?
