Егоров пришелся по очков стереодалекомира и всматривался в ранние сумерки. Метр за метром прощупывал взглядом Антон приближенные оптикой поле, холмы, солдат противника. Далеко внизу простиралась ровная холмистая местность. Холмы были невысокими, уже на российской территории сверкал пруд - ветер гнал волну и вода отражала лучи солнца, которое готовилось заходить, змеились по колючей стерни хоженые и не очень дороги. Уже на нашей территории, но все же не далее километра от границы, белели солдатские спины и летела в сторону высоты земля - советские войска готовили здесь оборону, что ли?
- Как нас учит мудрое артиллерийское начальство, - бормотал Егоров себе под нос, - текут реки и ручьи в широтном и меридианном направлении ... Ну, вот ... Несколько есть. А посмотри-ка, Вилька, он за дорогой холм и памятник сломан, видишь, на проводах висит? - Радист привел бинокль. - Возьми чуть правее, что видишь?
- Два ряда окопов ... Проволока на кольях ... Пулеметный площадку ... Дзот ...
- Правильно, Вильгельме. Зафиксируем. - Заметил в журнале наблюдения. - А для чего они?
- Прикрывают высоту с СП - Это Вилька заметил вскользь, не задумываясь, еще раньше.
- И это правильно. Поэтому будем за этой высотой следить ...
За час наблюдения они обнаружили еще несколько целей. Связисты тянули провода, развешивая их на шестах над дорогами. На мероприятие там, на советской территории, прошла колонна грузовых "зисив": штабные фургоны-радиостанции с тонкими хлыстика антенн качались над фанерными будками, "Студебеккер" с пехотой в кузовах в роту легких танков, якобы это были Т- 26, но точно сказать было трудно. Далеко за полем у деревянного мостика через ручей, под старыми ивами, которые росли купно, они заметили восемь бронеавтомобилей БА-11 [48] закрытых до самых колес брезентом. У них мирно дымила полевая кухня.
- Серьезный объект, - сказал Вильгельм, - но ненадежный. Для нас, во всяком случае: подвижной. Кто его знает, где они, эти броневики, будут через час. А нам нужно нечто более стабильное.
- Правильно говоришь. это для протитанкистив ... прямой наводкой. - Согласился Егоров. - Ладно, мы их позже потревожим. А у нас с тобой, Вилька, задача какая? Обнаружить, когда супостат здесь наступать будет ... Именно работа для "Торнадо" и железнодорожного цветника [49]. Так напутствовал нас уважаемый господин полковник ...
Они наблюдали еще час, наносили на карту обнаруженные цели. Целей было много. Значит, будет работа для артиллеристов и сегодня ночью, и завтра. Когда их на этой высоте не засекут, конечно.
И вдруг что-то произошло. Егоров это почувствовал просто физически, как резкий порыв холодного ветра. Будто ничего не изменилось в окружающей обстановке: так же равномерно вылетала земли из окопов, которые продолжали рыть советские солдаты, и на проселке машин не увеличилось и не уменьшилось, но что-то изменилось.
- Вилька, ты ничего не чувствуешь? - Антон оторвался от стереодалекомира, смотрел вопросительно.
- Высота 201, ориентир два, видишь? - Спокойно ответил Шварцвальд. - У них там СП оборудован. И для очень, очень высокого начальства. Чего они зашевелились. Чего? А?
Сержант привел свою оптику, долго всматривался. Действительно, вершина высоты затянута маскировочными сетками, а под ними шло какое возню. Время от времени вспыхивали линзы биноклей и стереотруб. "Точно, радист прав, - и Егоров улыбнулся по этому самопроизвольного каламбура, - то там происходит!"
Они наблюдали еще минуту-другую. А напряжение росло и это чувствовалось, будто накопление электричества в воздухе перед грозой.
Вдруг резко и быстро изменилось все в окружающем почти идеалистическом пейзажи. Проселку пошли колонны танков, грузовиков. Обтекая высоту 201 с обеих сторон выдвигалась на передний край пехота. Тихая, безлюдная днем долина пришла в движение.
- Внимание, группа. - Не громко и не отрываясь от очков сказал сержант. - Общий сбор!
Он слышал, как возились за спиной его разведчики, но не отрывался от очков. Сосчитать сколько войск выдвигается из глубины было невозможно - все сливалось в серую, однородную массу.
- Группа по вашему приказанию выстроилась. - Доложил заместитель Егорова.
Антон сел на земляной приступочку, посмотрел на своих бойцов. Они смотрели поверх брустверу, на густые колонны советской пехоты и танков. И в глазах каждого Егоров видел грусть по прошлому, которое не вернуть уже никогда, печаль и даже отчаяние перед тем, что придется делать. Но не страх за жизнь. Хотя его, это жизнь, всегда жалко, какое бы оно ни 6уло, хорошее или плохое. Но долг перед своей землей, своей Родиной, а прежде перед самим собой - выше. И честь мужа, защитника своей семьи, своей земли - тоже выше. И вообще есть много такого, о чем никогда бы не задумался, ба! даже смеялся по этому времени, только вот пришла минута - и эти чувства поднялись из самой глубины души, где дремали до той поры, пока твое сердце же к ним не потянулось. И тогда обычный человек перестает быть слабым смертным человечком ...