Он и сам впоследствии постоянно бежал от собственных воспоминаний, как от чумы. Молодой ещё был, гнал от себя мысль о потусторонних явлениях. С возрастом Дмитрий обрёл внутренний цинизм, научился объяснять многое простыми словами «совпадение» или «нервное перенапряжение». Но, чёрт возьми, теперь каждый новый случай на А-360 рвал в клочья его «броню рациональности». То ночное жужжание, мигающие фонари, мерзкая чернота, в которой нет привычных теней — всё тянулось к нему из прошлого. В груди вспыхивало ощущение, будто он заблудился в коридорах заправки и до сих пор не нашёл выхода. Мало кто знал, что тогда, много лет назад, Дмитрий едва не обезумел от страха. После той ночи он почти год принимал седативные препараты.
Теперь он возвращался туда. И что-то подсказывало, что всё будет ещё хуже.
Он встал, пошатываясь, и вышел в полутёмный коридор вагона. Хотелось проветриться, глотнуть воздуха, пусть и пропитанного табачной гарью. За окном плыло смазанное пространство, изредка разбавляемое световыми пятнами мелькающих фонарей. Дмитрий вышел в тамбур. Слева у двери под тусклым плафоном стоял тот самый мужчина с горелкой, что недавно привлёк его внимание. На вид лет сорок-сорок пять, плечи широкие, волевой подбородок небрит, поношенная куртка цвета хаки. Тот смотрел в окно, скрестив руки, а, когда Дмитрий закрыл за собой дверь, будто почувствовал чужое присутствие и обернулся.
— Извините, — сказал незнакомец, чуть отступив в сторону. — Места маловато здесь.
— Ничего, — машинально отозвался Дмитрий.
Он поймал встречный взгляд голубых глаз: уверенный, но при этом настороженный, как у загнанного зверя. Такими глазами смотрят люди, которые чертовски устали бегать от собственной жизни. Глубокий шрам под правой бровью, как явное свидетельство непростого прошлого. Дмитрий уже собирался вернуться, но что-то в облике незнакомца заставило его притормозить. Взгляд, выражение лица… Всё это напоминало о военных, что когда-то пытались устроиться к нему вахтовиками: закалённые, но со странными тенями в глазах.
— Ненавижу поезда, — вдруг произнёс незнакомец, выдыхая, будто признался в чём-то личном. — А ночные особенно.
— А вы… далеко направляетесь? — спросил Дмитрий, так, чтобы поддержать разговор.
— Как говорят в народе — куда глаза глядят, — вздохнул мужчина. — Работу ищу. Где угодно, лишь бы взяли.
Мужчина говорил с явной горечью, но уверенный тон выдавал, что тот всё равно не сломался. Дмитрий отметил, что на его руках видны старые, едва заметные шрамы, а в осанке сквозит военная выправка. Может, бывший десантник, может, пехота — не понять сразу, но точно человек из таких, кто не испугается тяжёлых условий. Или…
— Простите, забыл представиться: Дмитрий, — проговорил он, протягивая руку. — Еду по рабочим делам.
— Иван, — ответил мужчина, пожимая руку. — Иван Викторович Стрелков.
Рукопожатие крепкое, мозолистое, но без желания «давить». Дмитрий почувствовал странную симпатию, словно внутренний голос нашёптывал:
— С какой стати я вообще об этом думаю? — пробормотал он, даже не замечая, что сказал вслух.
— Вы о чём? — переспросил Иван.
— Да нет, ничего, это я про себя, — оправдался Дмитрий. Потом опустил глаза, сделал паузу и решился задать прямой вопрос: — Слушайте, Иван, а вы какую работу ищете? Может, в охране или что-то типа того?
Иван пожал плечами:
— Охрана, вахта, любая работёнка сгодится. У меня за плечами лишь служба да после армии пара дел, но… короче, я человек без иллюзий. Ищу простые условия: мне платят — я работаю.
— Понимаю, — кивнул Дмитрий. Внутри всё сжалось от этой прямоты. Больше всего он боялся, что если сейчас расскажет правду о том, куда едет, то отпугнёт Ивана навсегда. Ведь кто поверит в «проклятие» заправки без доказательств? Но и врать не хотелось. — Если интересно, у меня есть объект. Далеко. В глуши. Место унылое и, скажем так, непростое. Но платят нормально.
— Надолго? — Иван чуть нахмурил брови.
— Возможно, да. Потребуется следить за порядком на АЗС в захолустье, — Дмитрий выдавил короткую улыбку, додумав:
— Я готов, — отозвался Иван слишком быстро, будто боялся упустить шанс. — Только вот… вы сказали «непростое место»… В чём подвох?
Дмитрий перевёл взгляд в окно. На миг он увидел собственное отражение: усталое лицо, круглые тени под глазами, толстая полоса седых волос, «украшающих» виски.