– Слышал о таком.
– И он, по ее словам, не дает согласия на продажу. Куайн и Фэнкорт давно на ножах. – Страйк отхлебнул виски; в горле и в животе сразу стало тепло. (Живот Куайна, весь пищеварительный тракт, был вырезан. Куда, черт возьми, что подевалось?) – Короче, решил я днем туда наведаться; там его и нашел. Хотя не целиком. – От виски Страйку еще сильнее захотелось курить.
– Как я слышал, труп выглядел хреново, – отметил Энстис.
– Вот, полюбуйся.
Достав из кармана мобильный, Страйк вывел на дисплей фотографии трупа и через стол протянул телефон Энстису.
– Ни фига себе! – вырвалось у Энстиса. После молчаливого изучения снимков он брезгливо спросил: – А это что вокруг него… тарелки?
– Как видишь, – сказал Страйк.
– Ты что-нибудь понимаешь?
– Ничего, – ответил Страйк.
– Есть какие-нибудь мысли: когда его в последний раз видели живым?
– Жена в последний раз видела его вечером пятого числа. Он ужинал со своей агентшей, которая сказала, что его последний роман издавать нельзя, поскольку в нем оклеветана масса народу, в том числе и пара-тройка завзятых сутяг.
Энстис опустил взгляд на записи, сделанные инспектором Ролинз:
– Бриджет ты ничего такого не говорил.
– Она не спрашивала. У нас с ней контакта не получилось.
– Давно эта книга продается?
– Она не продается. – Страйк долил себе еще виски. – И даже не опубликована. Говорю же тебе, агентша ему заявила, что это печатать нельзя, и они разругались.
– А ты сам читал эту вещь?
– Частично.
– Взял экземпляр у его жены?
– Нет, она говорит, что не читала.
– Про второй дом не помнит, книжек мужа не читает, – без выражения перечислил Энстис.
– По ее словам, читает, но только когда они уже изданы, в нормальном переплете, – объяснил Страйк. – Почему-то я склонен ей верить.
– Ага. – Энстис вносил новые записи в протокол допроса Страйка. – Где ты взял рукопись книги?
– Мне бы не хотелось отвечать.
– Это может создать проблемы, – сказал Энстис, поднимая глаза.
– Для меня – нет, – ответил Страйк.
– Возможно, нам придется к этому вернуться, Боб.
Страйк пожал плечами, а потом спросил:
– Жене сообщили?
– К этому времени, наверное, да.
Страйк ей не звонил. Весть о смерти мужа должны были передать Леоноре при личной встрече специально обученные люди. Раньше он и сам нередко выполнял такую миссию, но за последнее время утратил все навыки; единственное, что он смог сегодня сделать ради оскверненных останков Оуэна Куайна, – это посторожить их до прибытия полиции.
Он понимал, через что пришлось пройти Леоноре, пока его допрашивали в Скотленд-Ярде. Вот она отворяет входную дверь и видит полицейского… или, возможно, двоих: первый укол тревоги при виде формы; удар в самое сердце, нанесенный спокойным, участливым, сочувственным предложением пройти в дом; ужасающее известие. (Впрочем, ей, по-видимому, до поры до времени не расскажут о толстых лиловых веревках, опутавших тело ее мужа, и о зияющей темной полости, которую проделал убийца, вспоровший грудь и живот Оуэна; ей не расскажут, что лицо его разъела кислота и что вокруг тела – будто это гигантский окорок – стояли тарелки… Страйку вспомнилась запеченная баранина, которой Люси всего сутки назад обносила гостей. Хотя Страйк не считал себя слабонервным, мягкий солодовый виски застрял у него в горле; пришлось опустить стакан на стол.)
– По твоим прикидкам, сколько народу знает о содержании книги? – медленно выговорил Энстис.
– Понятия не имею, – ответил Страйк. – Сейчас уже, наверное, немало. Агент Куайна, Элизабет Тассел – два «с», одно «л», – добавил он, видя, что Энстис берет это имя на заметку, – отправила рукопись в издательство «Кроссфайр» Кристиану Фишеру, а он известный сплетник. Чтобы поставить заслон слухам, в дело уже вступили юристы.
– Чем дальше в лес, тем больше интерес, – пробормотал Энстис, быстро записывая услышанное. – Есть хочешь, Боб?
– Курить хочу.
– Уже недолго осталось, – заверил его Энстис. – Так кого он там оклеветал?
– Вопрос в том, – Страйк сгибал и разгибал искалеченную ногу, – как это расценивать: как клевету или же как правдивое разоблачение целого ряда лиц. Но если взять тех, кого я распознал… Дай-ка сюда бумагу и ручку, – попросил он, зная, что ему быстрее написать, чем диктовать по буквам, и стал проговаривать имена вслух: – Майкл Фэнкорт, писатель; Дэниел Чард, директор издательства, где печатался Куайн; Кэтрин Кент, любовница Куайна…
– Там даже любовница есть?
– А как же – вроде уже год с лишним. Я к ней съездил: Стаффорд-Криппс-Хаус в Клемент-Эттли-Корте. Она заявила, что у нее в квартире его нет и вообще они сто лет не виделись… Далее: Лиз Тассел, его литературный агент; Джерри Уолдегрейв, его редактор, а также… – секундное колебание, – его жена.
– Он и жену не пощадил?
– Выходит, так. – Страйк подтолкнул листок через стол к Энстису. – Но я, конечно, всех вычислить не могу. Кого только он не пнул в своей книге.
– У тебя сохранилась его рукопись?
– Нет, – с легкостью солгал Страйк, ожидавший этого вопроса. Энстису, решил он, не вредно потрудиться: пускай раздобудет экземпляр, на котором отсутствуют отпечатки пальцев Нины.
