Через восемь дней, передвигаясь столь быстро, что удалось преодолеть расстояние двенадцати дней пути, они почти добрались до Нефритовых врат.
— Вон та крепость на горизонте — это и есть Чжай-гуан![44] Она стоит на реке Тао-лай, — объяснял Умаре Пять Защит.
К полудню они оказались у подножия гор Цилинь,[45] перегородивших Шелковый путь и острыми зубцами врезавшихся в небо.
— Я предполагаю свернуть и обойти крепость стороной. У нас нет товаров, но таможенники с любого путника требуют плату за проход, а за коня еще дороже, — сказал Пять Защит.
— Это разумно, но не сильно ли мы рискуем, ведь с нами дети! Путь по горам опасней, а если мы все-таки попадемся, нас посчитают преступниками, — забеспокоился ма-ни-па.
— Не попадемся — мы пойдем пастушьими тропами, куда не забредает ни один стражник. А горы, здесь совсем не такие, как в Тибете.
Они свернули на хорошую, удобную тропу, уходившую к северу.
Закат отбрасывал на скалы красные блики. Там начиналась страна пастухов и контрабандистов. С высотой воздух становился холоднее.
Через некоторое время, когда окончательно стемнело и путь им освещала лишь ущербная луна, из корзины раздалось хныканье; Небесные Близнецы проголодались.
Вскоре нашлось хорошее место для ночлега, тропа вышла на берег пересохшей речки. На ее песчаном мягком дне, казалось, удобнее всего устроиться. Они спустились и немного прошли по песку. Вдруг Лапика насторожилась и начала принюхиваться, затем остановилась и зарычала. Внезапно впереди взметнулось что-то темное, раздался сдавленный возглас. Непонятно откуда возникли два смутных силуэта.
Пять Защит мгновенно принял боевую стойку, а ма-ни-па столь же стремительно выхватил из рукава ритуальный кинжал фурбу. Всего за несколько ударов сердца Умара успела испугаться, вспомнив рассказы о пустынных призраках, и успокоиться, сообразив, что возглас принадлежал обычному человеку. Мысль о том, что люди бывают опаснее призраков, напугала ее снова.
— Эй, назовите себя! — резко выкрикнул китайский монах.
— Не трогайте нас! Мы не сделаем ничего плохого! Мы простые путники и остановились тут поспать! Прошу вас, позовите к себе собаку! — откликнулся юношеский голос.
— Не делайте резких движений, и Лапика вас не тронет. Подойдите ближе, дайте себя рассмотреть.
Две фигуры робко приблизились — мужчина и женщина, худые, среднего роста.
Когда развели костер, пара оказалась совсем молоденькой.
Голубые глаза юноши не были раскосыми, и это говорило о западном происхождении или по крайней мере о примеси чужой, не восточной крови; внешность девушки не оставляла сомнений — она китаянка. В этом у пары было общее с Пятью Защитами и Умарой, только, наоборот, он был китайцем, а она пришла с Запада.
— Откуда вы идете? — стал расспрашивать Пять Защит, когда они назвали друг другу свои имена. — Мы сами пришли из Дуньхуана. Я — буддист, а она — христианка. Ну а ма-ни-па — это ма-ни-па… Он из Тибета.
— А мы из Чанъаня, уже месяц в пути! Я — манихей, а Нефритовая Луна… конфуцианка, — ответил Луч Света.
— Я работала красильщицей на шелковом дворе, — без малейшего смущения сказала китаянка.
— Так вот почему вы идете таким путем! Я слышал, всех, кто знает секрет шелка, не выпускают из Китая. Ну… мы тоже решили обогнуть Нефритовые врата… — неопределенно махнул рукой Пять Защит.
В это время Умара извлекла из корзины детей и как раз пристраивала их к сосцам огромной собаки, словно двух щенят.
— Ой, у вас малыши? — всплеснула руками китаянка. — А почему их кормит собака?
— Это Небесные Близнецы! — ответил ма-ни-па.
Пять Защит пояснил:
— Они сироты, а мы просто о них заботимся. Лапика кормит их с самого момента рождения.
— Поразительно! Я такого никогда не видела! — изумилась китаянка, склоняясь над малышами и без страха поглаживая собаку. — Ой, а у этого ребенка половина лица — точь-в-точь как у обезьянки!
По мере продолжения беседы беглецы, тропы которых столь неожиданно пересеклись, с удивлением обнаружили, что у них немало общего. Возникшее доверие побудило их взаимно поделиться подробностями своей жизни.
— Но почему вы не остались в Чанъане? — поинтересовался Пять Защит.
Луч Света решился рассказать все как есть:
— Нам пришлось бежать, потому что власти хотели нас схватить.
— Нас предал человек по имени Морская Игла, он обманул нас, поступив так из ревности! — с горячностью добавила Нефритовая Луна.
— Если у вас будут трудности и по дороге в Турфан вы посетите оазис Дуньхуан, как раз на полпути, вы можете постучаться в дом моего отца! Он епископ несторианской общины. Там никогда не отказывают в милосердии бедствующим путникам. Но только обещайте, что не скажете ему, что встретили его дочь на тропе контрабандистов!
— Аддай Аггей — твой отец?! — воскликнул кучанец, его светлые большие глаза еще сильнее расширились от удивления.
— Откуда ты знаешь его имя? — изумилась Умара.
