— Я слышал, как о нем говорил дьякон, первый помощник нашего наставника. Твой отец не раз бывал в Турфане и встречался с главой нашей общины, его зовут Море Покоя. Манихеи изготовляют шелковую нить, а несториане ткут из нее материю и продают в Китае. Конечно, это незаконно, но очень прибыльно, — объяснил Луч Света.
— Оказывается, мой отец еще более скрытен, чем я предполагала! У него целое производство, а не просто мастерская! — покачала головой Умара. — Сейчас дела пошли на лад, но есть одно несчастье — запас нити у моего отца почти полностью истощился, работа вот-вот остановится!
Луч Света встрепенулся:
— Я должен доставить в Церковь Света в Турфане коконы и яйца, личинки шелкопряда в состоянии спячки. Неожиданный мор погубил нашу колонию, и наставник послал меня в Чанъань, чтобы привезти новые личинки и восстановить производство нити! — Кучанец не осмелился признаться новым знакомым в том, что сам уничтожил шелкопрядов, лишь бы вернуться к Нефритовой Луне.
Две пары еще долго сидели у огня, болтая о пустяках, отыскивая все больше сходства в своих судьбах, совершенно измененных любовью. И все четверо уверились, что любовь способна преодолеть какие угодно преграды.
На следующее утро они пошли своими дорогами, одни — в сторону Китая, другие — к западу. Никто из них не мог предположить, пересекутся ли их пути вновь.
— Если в будущем мы попытаемся отыскать вас, где начать поиски? — спросил Пять Защит у Луча Света.
— В Церкви Света в Турфане. Если меня там не будет, постараюсь найти способ оставить вам весть. А где найти вас?
— Безусловно, в Лояне. Там я во всем повинюсь перед учителем Безупречной Пустотой и уйду из монахов. Буду жить как обычный человек, у меня будет семья! — улыбнулся Пять Защит. — Думаю, если вы доберетесь до Лояна, то легко сможете нас найти.
Перед тем как расстаться, Луч Света протянул новому другу свернутые одежды.
— Это вот — одеяние китайского солдата, а это — монаха-даоса. Те самые, без которых нам не удалось бы сюда добраться! Эти костюмы нам больше не нужны. Возьми. Может быть, они вам пригодятся.
— Ты же не хочешь, чтобы я бродил по рынкам Китая, выдавая себя за торговца целебными растениями? — пошутил Пять Защит.
— Кто знает! В компании с ма-ни-па и двумя младенцами ты мог бы иметь успех!
Махаянист громко рассмеялся:
— Монах Большой Колесницы никогда не станет выдавать себя за даоса!
— Не надо зарекаться, — рассудительно заметила Умара. — Все может быть!
Их окружали синеватые горные вершины, проступавшие сквозь густой утренний туман, который только-только начинал рассеиваться, предвещая ясный день.
— Доброго пути! И пусть Блаженный Будда будет к вам благосклонен! — от всего сердца пожелал Пять Защит.
— И пророк Мани, поборник Света, пусть сопровождает вас в пути! Знайте, что мы всегда будем рады видеть вас в Турфане! — ответил Луч Света.
— Мой Единый и Неделимый Бог по неисчерпаемой своей доброте пусть защищает вас от напастей! В Лояне вы всегда встретите наш теплый прием! — вздохнула молодая несторианка.
— Ты ничего не скажешь? — спросил Луч Света у Нефритовой Луны, которая одна хранила молчание.
— Между Буддой и Единым Богом предпочитаю не выбирать. Я верю, что нас всех оберегают звезды Удачи и Любви. А созвездия Волопаса и Ткачихи, которые соединяются каждый год, обозначая наступление праздника влюбленных, пребывают на высоком мосту перед Желтым Императором, рядом с Млечным Путем, который обычно их разделяет! — тихо проговорила китаянка.
Чуть в стороне от этой группы ма-ни-па с полузакрытыми глазами и широко распростертыми руками бормотал свою молитву.
— Что ты делаешь, ма-ни-па? — поинтересовался Луч Света, только теперь заметивший непривычную для него сцену.
— Я молюсь Блаженному Будде о вашей будущей жизни. Я прошу, чтобы вы, все четверо, стали «драгоценностью»! Вы заслуживаете этого! Ом!
— Что означает «быть драгоценностью», ма-ни-па? — удивился кучанец.
— Я говорю о подарке Будды — глазах, которые он дал несчастному слепому во время одного из череды своих существований! Старый лама заверил меня, что человек, обладающий таким глазом, всегда найдет свою дорогу и непременно достигнет Пути Освобождения! Я молю, чтобы Глаза Будды смотрели на мир ради вас четверых! — возвестил странствующий монах с глубоким поклоном, приложив руки к груди.
Эта его речь стала своего рода благословением, с которым Луч Света и Нефритовая Луна тронулись в путь. Когда они скрылись за поворотом тропы, Пять Защит со спутниками также начали собираться в дорогу.
Юноша был озабочен сначала выбором наилучшей тропы, затем его одолели мысли о будущей встрече с наставником и о том, как может повернуться их разговор. Он так погрузился в свои размышления, что далеко не сразу обратил внимание на мрачное выражение лица дочери Аддая Аггея.
— Почему у тебя такой печальный вид, Умара? Что тебя огорчает?
