Пять Защит размешал в чаше с водой лекарство, состоявшее из порошка мяты и ревеня, подобрав пропорции, которые ему в годы послушничества рекомендовал один старый монах, уверявший, что это незаменимое средство от головной боли.
— Отменное снадобье! Птица, беспрестанно стучавшая по моей голове, начинает уставать! — через некоторое время после приема целебного напитка произнесла императрица.
У-хоу повеселела и с любопытством рассматривала необычных гостей.
Оба младенца, насытившись, задремали под брюхом желтой собаки. Ма-ни-па осторожно завернул их в выцветшие одеяльца.
— Ваше величество, это хорошее средство! Я узнал о нем от одного мудрого монаха, оно действует немедленно. Принимайте его по три раза в день в течение трех дней! — почтительно произнес Пять Защит.
— В таком случае ты придешь сюда столько раз, сколько потребуется. Заплатят тебе соответственно. Однако надо соблюдать скрытность: даосам строго запрещено входить в императорский дворец без особого разрешения канцелярии, — сказала императрица.
— Я в вашем распоряжении, ваше величество!
— Ты, я вижу, понимаешь толк в лечении. В каком даосском храме ты принял служение?
Пять Защит заколебался. Он пару мгновений обдумывал ответ и понял, что убедительно соврать не сумеет. Лучше сразу сказать правду, тем более что сам себя он ни разу не назвал даосом: стало быть, пока ни разу не покривил душой. А если поймают на лжи потом, могут подумать все что угодно. Что он, например, шпион и отравитель!
— Ваше величество, я не торговец целебными травами и не священник-даос! — Голос его звучал твердо и уверенно, однако для этого потребовалось собрать в кулак все мужество.
— Что ты хочешь этим сказать? — удивилась У-хоу, развернулась к говорившему и пристально взглянула ему в лицо.
Воцарилась глубокая тишина, которую нарушало лишь посапывание малышей.
— Я был помощником учителя Безупречной Пустоты, настоятеля монастыря Познания Высших Благодеяний в Лояне, ваше величество! Меня зовут Пять Защит, я монах Большой Колесницы, — произнес он на одном дыхании, стараясь говорить отчетливо и убедительно.
— Твои слова поразительны! Не так давно здесь, на этом самом месте, передо мной стоял его помощник, Первое Из Четырех Солнц Освещающих Мир! И что ты делал на рынке, Пять Защит? Насколько я знаю, там не место для монаха Большой Колесницы. Тем более в одежде даоса, — усмехнулась императрица.
— Я хотел заработать немного денег, нанять лодку и как можно быстрее попасть в Лоян. Если позволите рассказать все по порядку, ваше величество, я объясню, что со мной приключилось! — Он жестом подозвал Умару поближе.
— Времени у нас достаточно, я слушаю! — с любопытством воззрилась на них У-хоу.
— Я отправился выполнять поручение своего учителя, но по дороге возникли непредвиденные обстоятельства… — начал Пять Защит, а затем без утайки поведал императрице свою историю.
— А ты храбрый малый, Пять Защит! Это мне нравится! — воскликнула У-хоу. — Ты преодолел тысячи опасностей, спасая двух необыкновенных детей, доверенных ламой в монастыре Самье! И разве не было проявлением дерзости и отваги влюбиться в девушку-иностранку, несмотря на монашеские обеты?
— Ваше величество, я люблю Пять Защит так же сильно, как он любит меня! Я умоляю о вашем покровительстве! — воскликнула Умара, сверкнув разноцветными глазами.
— Посмотрим! — лукаво ответила У-хоу.
— Мы хотим пожениться и завести детей. Но для этого мне необходимо убедить Безупречную Пустоту освободить меня от духовных обетов, — вздохнул Пять Защит.
— По правде говоря, некоторые духовные предводители проявляют непримиримый гнев по отношению к тем, на кого возлагали большие надежды. Безупречная Пустота не пользуется репутацией уступчивого человека, — покачала головой императрица.
— Ваше величество, меня тревожат ваши слова! Я попытаюсь объяснить ему, что мои намерения были чисты! Эта молодая женщина… я не искал ее! Меня направила к ней рука самого Будды!
— А меня привел к нему Единый Бог! — решительно заявила Умара.
— Значит, ты из тех, кто проповедует о пророке Христе? — спросила У-хоу, чувствуя, что ее все больше занимают неожиданные гости, судьба которых не менее причудлива, чем ее собственная.
— Мой отец, ваше величество, основал общину несториан в оазисе Дуньхуан. Мы почитаем лишь Единого Бога, творца всего сущего, на земле и на небесах.
Умара не заметила, как остро взглянула на нее в этот момент императрица.
Тот самый человек, что поставлял в Китай незаконный шелк! С другой стороны, У-хоу насторожилась: что, если девушка не случайно оказалась в столице?
— И как вы надеетесь добиться от Безупречной Пустоты согласия на твое возвращение к мирской жизни? — резко спросила императрица.
— Я рассчитываю, что присутствие Небесных Близнецов заставит его смягчиться. Именно они перевернули всю мою жизнь, подтолкнув на тот путь, по которому я иду теперь. Если бы их не было с нами, персы просто зарезали бы нас в горах: и меня, и ма-ни-па! И я не встретил бы любовь всей моей жизни, — рассуждал молодой махаянист, а Умара смотрела на него с восторгом.
