Нет, вряд ли шпионка. Влюблена в своего монаха и не думает ни о чем другом.
— Кто знает, быть может, я и смогу помочь убедить твоего настоятеля! — улыбнулась У-хоу.
— Ваше величество, это было бы просто чудесно! — воскликнула несторианка.
Захлопав в ладони, как маленькая девочка, она поспешила поцеловать руку императрице, и та оказала ей такую милость, пусть это и противоречило дворцовому этикету.
— Если наставник Безупречная Пустота позволит мне жениться на Умаре, мы сможем целиком посвятить себя Небесным Близнецам. Нет сомнения, что их пребывание в монастыре Познания Высших Благодеяний привлечет туда массу верующих…
— На рынках божественные дети собирали огромные толпы желающих увидеть их! — горячо добавила Умара.
У-хоу повернулась и внимательнее посмотрела на детей. Они свернулись клубочками под брюхом простой пастушьей собаки, напоминая традиционное изображение счастливых детей на шелковых подушках.
Императрица задумалась.
Ясно, что всякий, кто позаботится о Небесных Близнецах, привлечет всеобщее внимание. Их присутствие в монастыре, безусловно, вызовет оживленные слухи, туда стечется множество паломников, и для Безупречной Пустоты, если тот примет прошение своего ученика и первого помощника, прибытие детей станет гораздо более важным событием, чем обещанное обновление ритуальных знамен…
— Все взвесив, я прихожу к выводу, что сумею убедить Безупречную Пустоту освободить тебя от монашеских обетов, — задумчиво произнесла У-хоу. — Вам пока лучше остаться здесь, рядом со мной. На улицах столицы вы будете подвергаться бессчетным опасностям! Я принимаю вас на службу, и никто не найдет причин возражать против этого.
— Ваше величество, вы сделаете это для нас? Приютите чужаков, не опасаясь возможного риска? — Голос Умары дрогнул от волнения.
— Я никогда не боялась рисковать! Немой, размести моих гостей в Павильоне Наслаждений, в третьем саду развлечений. Там им будет удобно. Место это спокойное, с певчими птицами на ветках. Не сомневаюсь, что Небесные Близнецы обретут там необходимый покой!
Павильон Наслаждений представлял собой изящное восьмиугольное строение, созданное по приказу Тай-цзуна для того, чтобы наслаждаться музыкой и каллиграфией. Старый император незадолго до смерти полюбил тихие послеполуденные часы, которые проводил на огромной постели, в компании с молодыми очаровательными девушками, игравшими на музыкальных инструментах: ситарах, тамбуринах и флейтах.
А поскольку Гао-цзун пиршеству слуха предпочитал грубые застолья и не понимал ничего более сложного, чем плясовые ритмы цимбал, павильон оказался в полном распоряжении У-хоу, обустроившей там все по своему вкусу. Здание состояло из четырех просторных комнат, так изящно обставленных, что новые обитатели просто замерли от восхищения.
Наконец Пять Защит и Умара оказались в тишине и безопасности, укрытые от посторонних взглядов. Там они смогли, не опасаясь внезапного вторжения, заняться любовью. Они впервые увидели друг друга полностью обнаженными. Раскинувшись на одеяле, наполненном лебединым пухом, на императорской кровати, они перекатывались и смеялись, увлеченные новыми ощущениями, новым чувственным опытом.
На протяжении всего пути они ни разу не оставались наедине, постоянно опекая малышей, довольствуясь лишь поцелуями украдкой и мимолетными ласками, которые скорее разжигали, чем насыщали их аппетит. Громадная кровать была настолько мягкой, что и сами движения влюбленных невольно становились еще более нежными, а легкие как облако шелковые подушки словно подталкивали их руки навстречу, избавляя от робости и неловкости.
После встречи с Лучом Света и Нефритовой Луной неподалеку от Великой стены их путешествие до столицы империи Тан прошло без приключений или помех. Пять Защит быстро понял преимущества роли монаха-даоса и воспользовался костюмом, подаренным ему случайным знакомым.
По пути он заметил лихорадочную активность властей, получивших строгий наказ во что бы то ни стало пресечь тайную торговлю шелком. По всему Шелковому пути на расстоянии в двадцать, а порой и в десять ли стояли заставы, проверявшие товары и грузы, личность и происхождение путников; стражники делали пометки на бамбуковых дощечках, которые потом поступали в Министерство шелка.
Под видом даоса, торговца лекарствами, Пять Защит благополучно миновал все досмотры, а Умара, ма-ни-па и Небесные Близнецы спокойно следовали за ним, не вызывая особого интереса у чиновников и стражников. Чтобы убедительно играть свою роль, Пять Защит приобрел запас сухих растений и традиционных порошков, применявшихся в лечении, основанном на восстановлении равновесия между Инь и Ян.
Успех рыночной торговли оказался ошеломительным, и все благодаря присутствию необычных малышей. Стоило приоткрыть их личики, как вокруг собиралась толпа, бойко скупавшая снадобья и травы, поскольку детей принимали за посланцев небесных сил, исключительных существ, способных усиливать целебные возможности любого препарата.
