— А что, больше в Чанъане нигде нельзя раздобыть тот, нелегальный, шелк? — спросил Пять Защит.
— К сожалению, больше ни куска!
— Все пути поставки перекрыты? — В голосе молодой несторианки внезапно послышалось некоторое напряжение.
— В прошлом месяце я прекратила расследование в отношении тайной сети торговцев нелегальным шелком по той простой причине, что вся контрабанда исчезла. Больше на черном рынке шелк не появляется, — сказала У-хоу. Казалось, она этим сильно огорчена.
Молодые люди удивленно смотрели на У-хоу, теперь такую растерянную и несчастную, — и даже собака Лапика, почувствовав перемену в настроении людей, поднялась, прижалась к ногам императрицы и попыталась лизнуть ее, обслюнявив края шелковой одежды, окаймленной золотом и серебром.
— Мы должны помочь ей! Взгляни, как она расстроена! — прошептала на ухо возлюбленному Умара, в глазах которой стояли слезы.
Но могут ли они передать императрице то, что узнали от Луча Света? Имеют ли право делиться чужими секретами? Пять Защит пристально вглядывался в лицо Умары, которая ждала его решения.
— Ваше величество, возможно, мне известна одна подробность, которая поможет разрешить эти затруднения… — произнес наконец ученик Безупречной Пустоты.
— Слушаю тебя.
Тон императрицы Китая был весьма угрюм, и лицо ее не покинула внезапно сгустившаяся тень.
— Прежде чем мы прибыли сюда, за пределами Великой стены, мы встретили на дороге симпатичную молодую пару. Девушка была китаянкой, ее звали Нефритовая Луна. А юноша назвался кучанцем по имени Луч Света.
— Нефритовая Луна? Красивое имя, и встречается довольно редко! — оживилась императрица.
— Эти двое… они были такие милые… Луч Света сказал нам, что хорошо разбирается в шелководстве; община манихеев Турфана, по его словам, занимается производством шелковой нити в интересах Церкви Света! Что касается Нефритовой Луны, она прежде работала в Храме Бесконечной Нити, — признался Пять Защит.
— Не понимаю, чем это может помочь! Турфан лежит на краю света. Кроме того, сама мысль, что императрица Китая обращается к иноземцам, желая наладить изготовление шелка в собственном государстве, представляется мне нелепой. — На лице У-хоу появилась горькая усмешка.
Однако про себя она отметила, что прекрасная наивная парочка совершенно добровольно поделилась с ней теми секретами, которые с таким трудом пришлось вытаскивать из предателя Морской Иглы.
— Ваше величество, но если никто не узнает? Мы могли бы, если только позволите, сыграть роль посредников! — радостно предложила Умара.
Императрица с интересом посмотрела на девушку и молодого монаха, таких отважных, влюбленных, и невольно задумалась: осознают ли они, в каком трудном положении оказались, какому риску готовы подвергнуть свою жизнь?
— Я согласен с Умарой, ваше величество. Если вы примете такое решение, мы без промедления отправимся в путь. Достаточно добраться до Турфана и договориться с тем молодым манихеем, который занимается изготовлением нити. Пользуясь вашим покровительством, я сумею убедить Совершенного Наставника Церкви Света в пользе сотрудничества. Насколько я слышал, этот человек, его зовут Море Покоя, ищет пути продвинуть свое учение в столицу Срединной империи. В обмен на ваше обещание хоть немного продвинуть осуществление этой мечты он, несомненно, пойдет на сделку, — убежденно сказал юноша.
— Уже долгие годы Главная канцелярия предлагает смягчить отношение к манихеям на землях Китая… однако конфуцианцы постоянно препятствуют всем попыткам прийти к определенному решению, — задумчиво произнесла императрица.
— Мы могли бы обещать главе манихеев, что это будет сделано! — воскликнул Пять Защит. — Ведь это только дело времени?
— Но разве сможет он доверять обещаниям какой-то женщины, пусть даже императрицы?
— Ваше имя известно далеко за пределами Великой стены, ваше величество! — воскликнул Пять Защит. — Все знают, что вам многое по силам!
— Переговоры такого рода не ведутся на расстоянии… А я не могу покидать свои покои во дворце. Кто будет договариваться с Лучом Света и Морем Покоя? Кто все устроит? Как готовый товар попадет в Чанъань? — с сомнением спрашивала императрица.
— Я думаю, наш друг — тибетский странствующий монах — согласится пойти в Турфан и начать все это предприятие! — сказал Пять Защит, обернувшись к ма-ни-па, молча внимавшему разговору.
— Я дал клятву сопровождать Небесных Близнецов в Лоян… Мне бы не хотелось, чтобы Будда истолковал мой поход в Турфан как нарушение обета… — растерянно пробормотал тот, несколько смущенный всеобщим вниманием к своей персоне.
— Ты бы сослужил нам большую службу, если бы согласился. Думаю, Будда только похвалит за это! Наше возвращение в Лоян откладывается, мы не поедем туда, пока ты не вернешься, поэтому и обет ты не нарушишь, — заверил его Пять Защит, который отдавал себе отчет в том, что твердость Безупречной Пустоты не оставляла ему шанса прямо сейчас явиться в монастырь.
В ответ широкая улыбка озарила лицо ма-ни-па.
