— Безумное Облако! Что ты здесь делаешь? Мы напрасно прождали тебя в монастыре! Где ты был? — выпалил Буддхабадра.
Человек, носивший имя Безумное Облако, выглядел весьма необычно — даже для этих мест, где можно встретить самых странных людей. Под тяжестью огромных бронзовых колец мочки его ушей оттянулись настолько, что голова — с острыми скулами и нижней челюстью, запавшими щеками, бритой макушкой — забавным образом стала напоминать вазу с двумя ручками. Однако, едва встретив его жесткий, почти звериный взгляд, любой раздумал бы насмехаться.
— Здесь? Ничего особенного. Снаружи холодно. Я, как и ты, искал убежище на ночь.
— Но я спрашиваю, почему ты не пришел тогда, в назначенный срок?! — повторил настоятель из Пешавара.
— Ах, это! Собрание! Полагаю… я заблудился. Да… да-да, именно так! Я потерял дорогу! А когда наконец добрался до места, было уже слишком поздно. И опоздал-то совсем чуть-чуть… Смотри, у меня всегда с собой мандала! — неожиданно добавил Безумное Облако, глядя куда-то мимо Буддхабадры рассеянным взглядом. Он завозился, извлек из котомки мятый платок из черного шелка с красной каймой и замысловатым рисунком посередине и, привстав, ткнул им чуть ли не в нос Буддхабадре.
Тот, думая о своем, не глядя отмахнулся от тряпки и продолжал негодовать:
— Мы ждали тебя целых три дня, — покуда не решили покинуть обитель. Впервые за тридцать лет! Ты просто пренебрег нашим общим собранием!
— Очень жаль… Если бы вы набрались терпения, наша встреча вскоре состоялась бы, как должно! — возразил Безумное Облако, продолжая глядеть мимо собеседника, в какое-то иное, далекое пространство.
— Нам ничего не оставалось, как разойтись! Мы не могли больше ждать! Ты нарушил наше соглашение, Безумное Облако, разве ты сам не понимаешь? А ведь мы так доверяли тебе! — измотанного долгой дорогой и всеми невзгодами Буддхабадру вдруг прорвало. Он никак не мог совладать с внезапной вспышкой гнева.
Опершись спиной на скалу, его собеседник прикрыл глаза, — то ли не воспринимал упреков, то ли не находил сил или желания отвечать на них. Потом извлек из складок одежды маленькую бронзовую шкатулку, а из нее — темного цвета пастилку, которую немедленно отправил в рот. Вскоре действие наркотического снадобья дало о себе знать, и Безумное Облако оживился.
— Скажи мне, Буддхабадра, а что ты делаешь сейчас на дороге в Самье? Не объяснишь ли, почему и когда расстался с Безупречной Пустотой? — громко и требовательно спросил он, сощурив глаз так, будто замыслил что-то недоброе.
Буддхабадра возмутился: неужели этот бродяга смеет его в чем-то подозревать? Чтобы успокоиться, он медленно перебирал пальцами длинные пряди шерсти на шкуре яка, все еще прикрывавшей его ноги. Менее всего он намеревался раскрывать Безумному Облаку причины своих скитаний, приведших его в Турфан, или планы, связанные с походом в Самье.
— М-м… Я оставил там один важный свиток. По недосмотру. Надо его забрать… Но, боюсь, мне не удастся подняться выше в горы: ноги ни на что не годятся, — ответил он после короткого раздумья.
— Что за свиток? Ерунда! Ты уходишь, потом возвращаешься! Что-то у тебя концы с концами не сходятся! Думаешь, я совсем дурак? — Вероятно, проглоченное средство чересчур взволновало Безумное Облако.
— Послушай, Безумное Облако, — мягко начал Буддхабадра, пытаясь успокоить своего странного знакомого, — тебе ведь известно, что Безупречная Пустота давно уже пытается навязать нам свои идеи…
— О-о, это такой хитрый жук, для Большой Колесницы все средства хороши! Дай ему возможность — и он одурачит весь мир…
Буддхабадра немного приободрился, увидев, что Безумное Облако, несмотря на свое состояние, способен поддерживать разговор, да еще и легко позволяет направить его в нужную сторону.
— Скажи, Безумное Облако, какое из учений тебе ближе?
— Мне-то ближе мое, конечно! Но если уж сравнивать прочие, на первое место я бы поставил Малую Колесницу, а на второе, пожалуй, учение тибетских лам.
— А Махаяна?
— Да помилуй! Они интересуются только своими ритуалами! Простейшая медитация… они думают, что она все заменит! Что какой-нибудь там… крестьянин… оторвавшись от ковыряния в земле… может так же постичь глубины, как человек… ну хоть вроде меня! Потративший годы на это постижение! А все их рассуждения о пустоте… это просто ерунда!
Буддхабадра прикинул, что такое простодушие собеседника очень ему на руку.
— Что скажешь, если я предложу тебе заключить соглашение? Безупречной Пустоте и Рамае сГампо знать об этом не обязательно… — начал пешаварский аскет.
— Два хороших человека всегда смогут договориться! Что ты хотел предложить?
— Я иду в Самье, чтобы забрать оттуда важную рукопись, оставленную там Безупречной Пустотой. Она мне необходима для моих целей.
— Ты больше не веришь в общие собрания?
— После вооруженного мира всегда начинается война! — отрезал Буддхабадра, морщась от боли при попытке пошевелить ногами.
— Но разве не вызовет подозрений у Рамае сГампо, если ты вернешься в Самье за рукописью Безупречной Пустоты? Я всегда полагал, что эти двое отлично ладят между собой.
