Что нужно делать, если твою смертную обокрали? И если ты — домашний фейри, хозяин ее дома и отвечаешь за все, что в нем находится? — Как минимум, спасать свою репутацию. Так считал томте по имени Йеллу. Но оказалось, что обокрали вовсе не его смертную — обокрали его самого. И вернуть украденное куда сложнее, чем он думал.От автора:Рассказ из вселенной Маг Мэлла.
Все началось с того, что старой женщине понадобились очки. В общем-то с ней это часто случалось, по меньшей мере каждый раз, когда она собиралась что-нибудь почитать. Так что удивляться было, конечно, нечему. Кроме того, по-хорошему, это все-таки были ее очки — уже порядком потертые, чуть перекошенные очки в толстой золотисто-коричневой оправе, с дважды заклеенной левой дужкой. Уродливые стекляшки, без которых она, насколько понимал томте, ничего толком не видела. Ну, читать уж точно не могла. Очков нигде не было, и старая женщина, похоже, ужасно расстроилась.
Вообще, если на то пошло, то старая женщина была не такой уж и старой. Томте не знал, считают ли ее старой окружающие, но, кажется, по человеческим меркам она была… как это они говорят? Ах, да! Дамой средних лет. Просто в голове томте не слишком укладывалось, как это годы могут быть средними? Фейри — все фейри, включая томте, ниссе, брауни и им подобных — бывали или юными, или взрослыми. А вот люди — с ними все намного сложнее. Потому что даже самый древний фейри не бывает старым. Он не саморазрушается, как смертный. Томте (кстати, звали его Йеллу) был, конечно, взрослым, но не древним, и уж тем более не старым. Хотя и прожил среди людей целых четыре года.
Йеллу жил в доме старой женщины почти с самого начала. Конечно, настоящим хозяином дома был именно он, а старая женщина… В общем, она жила там до него, и он милостиво позволил ей остаться. Тем более, что она ему вовсе не мешала. Она была неплохой старой женщиной, в его дела не лезла, хотя и догадывалась о его существовании. Вообще, по законам фейри, позволять смертным узнать о реальности волшебного народца не разрешалось, но это узнать наверняка — например, дать себя сфотографировать, при том отчетливо, во всей красе. Если же какая-нибудь одинокая старушка просто верит в домашнего духа, помогающего ей по хозяйству — да пусть себе на здоровье верит! Ее же все равно никто всерьез слушать не станет!
А его старая женщина была именно такой. Иногда она немножко бранила его, ворчала себе под нос, но чаще хвалила, радовалась, что он есть, и даже регулярно оставляла ему сладости — эти их кексы, пудинги, тонкие блинчики с клубникой и сливками, и еще такие шоколадные пирожные, которые они зовут так же, как домовых фейри. И непременно — вот это уж непременно, даже если сладостей в доме не было! — большую кружку молока! В общем, Йеллу не имел особых оснований жаловаться. А уж молодая дочка, которая иной раз навещала старую женщину, была и вовсе страсть как хороша! Маленькая, рыжая, как спелая тыковка, глазищи синие, веселые, точно блуждающие огоньки и вся с макушки до пяток в искорках веснушек. Вот к ней бы томте насовсем переехал, да только она как будто не жила подолгу на одном месте. А какой томте домашний дух без дома?..
Вот и жил он со старой женщиной. Обычно нормально так, спокойно жил. Но вот сегодня эти проклятые очки понадобились ей до зарезу, и так некстати! Дело в том, что ее стекляшки Йеллу действительно брал. Ему они были, конечно, не нужны — сам он превосходно видел и без этих дурацких приспособлений, томте — существа глазастые, что бы там всякие зазнавшиеся эльфы ни говорили. Ему просто стало любопытно. Брал не далее, как вчера. Ну, повертел в руках, на нос нацепил, как она делала, покрутился перед зеркалом — что с очками, что без очков. Никакой разницы. В общем, побаловался Йеллу да и положил их на место. Точно положил! Он же не растяпа какой! И совсем напрасно она его бранит, с чего бы ему прятать от нее эту бесполезную игрушку? Даже обидно как-то…
А женщина тем временем продолжала шарить во всех углах своей небольшой и, стараниями томте, обычно чисто прибранной городской квартирки, переворачивать дом вверх дном, к пущей досаде Йеллу, и вообще не давая ему покоя. Потому что он, конечно, вполне мог становиться невидимкой, но быть невидимым постоянно — дело энергозатратное, да и ведь просто так на тебя еще, не ровен час, на ощупь наткнуться могут, особенно если вздремнешь. То-то крику будет. А ведь дневное время — как раз тихий час.
Беда, правда, в том, что Йеллу не помнил, куда положил очки. Кажется, брал он их с комода, наверное, туда же обратно и засунул… Или нет? Вряд ли он их потерял, он не растяпа, чтоб терять. Ну и совсем уж исключено, чтобы их у него украли. Украсть у Йеллу? — Да он сам что хочешь украдет! Но чтоб позволить кому-то?.. Нет, это только с растяпами всякими случается. Скорее всего он положил их обратно на комод, а старая женщина куда-то переложила. И тоже забыла. Или брала с собой в тот магазин, где еще сладкие пончики продают, и по дороге потеряла. Ну или у нее их и правда украли, но, конечно, не Йеллу, он тут совершенно ни при чем! И если очки украли у нее самой, то его, Йеллу, это никак не касается. И никакого пятна на его репутацию не бросает. Он же не обязан следить за всеми вещами какой-то глупой старой женщины, даже если она покупает ему кексы и блинчики с земляничным вареньем.
