Смеясь с ней и наблюдая, как ее лицо озаряет улыбка, Анри чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Казалось, время остановилось для них. Они никуда не спешили. Анри пытался показать Анне, почему ее рисунок так важен для него.
– Жаль, вы не видели станок, – сказал он, досадуя из-за ее вопросов. – Я обучаюсь, наблюдая за работой других ткачей.
– Не важно. Я уже столько нового узнала, – заметила Анна. – Мне так нравится идея соткать подобный узор, ведь природа – это не просто набор цветов, – добавила девушка. – Посмотрите на цветы, нарисованные мной. – Она ткнула пальцем в рисунок. – Этот цветок розовый, но, чтобы отразить его природный цвет, мне пришлось бы использовать десяток оттенков розового, оранжевого, красного и фиолетового, даже черного. В таком случае цветок выглядел бы натурально.
Она так реалистично заштриховала лепестки цветов, что они стали напоминать настоящие. Все листочки, стебельки и лепестки были вырисованы в трех измерениях. Они переплетались и изгибались, словно качаясь на невидимом ветру. Каждый элемент рисунка был уникален и самобытен, отражая несовершенство природы: оторванный лист, смятый лепесток, согнутый стебель.
Анна начала собирать юбки.
– Нас уже ждут дома.
Анри не хотелось с ней расставаться.
– Я хочу вас кое о чем спросить, – сказал он. – Это очень важно.
– Продолжайте.
Они встали. Анри посмотрел на Анну, и у него тут же пропал дар речи.
– Могу я… то есть могу ли я… возможно ли…
Анна молчала, ободряюще улыбаясь Анри. И в конце концов он выпалил:
– Я хочу использовать ваш рисунок для своей модели, но сначала мне нужно получить ваше разрешение.
Она с облегчением рассмеялась.
– Конечно, вы можете его использовать. Я буду только рада.
Анри посмотрел ей в глаза. Он практически ощущал вкус ее мягких губ. Если бы на ее месте была любая другая девушка, юноша, не раздумывая, уже поцеловал бы ее, даже потрогал бы за грудь, но с Анной он чувствовал какое-то смущение.
Вместо этого парень взял ее за руку. Она не сопротивлялась и руку не отдернула. Тепло ее ладони жгло Анри каленым железом.
– Спасибо, – поблагодарил он.
– Я польщена, сэр, – сказала Анна и улыбнулась.
Так они и стояли несколько прекрасных секунд. Их освещали лучи солнца, проникавшие сквозь окно, вдали слышались приглушенные голоса священников, а где-то вверху на хорах Лиззи стучала по клавишам органа.
– Можно будет мне посмотреть на работу, когда вы ее закончите?
– Я хочу пригласить вас в дом месье Лаваля, чтобы вы увидели ее прямо на станке, – ответил он. – Но, мне кажется, это будет непросто организовать, да?
Анна погрустнела.
– Я думаю, вы правы. Мне очень жаль.
Он знал – это правда. Им больше не о чем было говорить, но сама мысль о том, что они, возможно, больше никогда не увидятся, причиняла Анри немыслимые страдания. Через секунду Анна убрала руку. Он молча наблюдал за тем, как девушка собиралась уходить, поправляя юбку, расправив плечи и убедившись, что шляпка не сбилась набок.
– Я желаю вам удачного завершения вашей чудесной работы. – Она улыбнулась ему так искренне, что Анри не знал, как ответить на это. Анна позвала кузину: – Спускайся, Лиззи, уже почти обед.
Послышался стук подошв по деревянной лестнице, и волшебство их встречи тут же развеялось.
Общаясь с джентльменами, нельзя задавать им вопросы о вещах, связанных с их работой. Они могут по собственному желанию поделиться интересной вам информацией, но любые вопросы с вашей стороны будут восприняты как грубость.
Встреча с Анри Вендомом длилась не дольше четверти часа, однако всякий раз, когда Анна оставалась одна, она вновь и вновь вспоминала каждое слово, сказанное во время их разговора, и каждый жест.
Без сомнения, беседа с Анри взбудоражила ее. Она пыталась освоиться в незнакомом городе, приспособиться к ожиданиям общества. Он был чужаком из другого социального слоя, даже из другой страны, и она прекрасно понимала: вот так беседуя с ним, пересекла незримые границы допустимого поведения, подвергла себя риску испортить отношения с дядей и тетей и, возможно, запятнать свою репутацию.
Лиззи не скрывала неодобрения.
– И о чем ты только думала, разговаривая все это время с тем французом? И все на вас пялились. Можно подумать, он один из нас, – возмущалась она по пути домой.
– Он человек, Лиззи, как ты и я. Он хотел получить разрешение использовать мой рисунок для своей работы. Я не вижу в этом ничего плохого, – немного резко возразила она. – В общем, что ты хочешь рисовать сегодня?
– Конечно, если ему только это нужно, – заметила Лиззи.
Анна не слушала девочку. Те несколько минут, проведенных вместе с Анри, в ее воображении были окутаны каким-то золотистым сиянием. Как легко ей было в его компании, как просто он отвечал на ее вопросы, конечно, немного путая слова, но говоря лишь правду.
