Вот только в этот раз какие-то назойливые резкие звуки мешали по обыкновению понежиться в этой ласковой пустоте, которой одаривала меня лактейн по утрам и вечерам. Пришлось открыть глаза. Почти сразу заметил духа, возмущенно доказывающего что-то моей лактейн:
-Сколько дрыхнуть можно?! У тебя совесть есть? Совсем обнаглела! – злобно пыхтел он, продолжая наворачивать круги вокруг дерева. -Сейчас же разбуди его! Скоро за ним придут, а я еще иллюзию на него не наложил!
Тяжело вздохнув, с грустью понял, что пришел конец моим мытарствам в этом странном сне. На всякий случай мысленно попрощался с лактейн, ведь вряд ли я еще смогу ее увидеть, шагнул к психующему духу.
Следующий час пришлось стоять столбом, пока дядька Инис магичил надо мной.
Самое странное, что в этот раз не было никаких подначек и подтруниваний. Мою душу согрело понимание того, что не только я умудрился привязаться за эти дни к этому странному существу, но и он не остался в стороне. Теперь же, судя по его грустным взглядам и тяжелым вздохам, дух и сам бы не уверен в необходимости отправки меня во «взрослую жизнь», как он сам до этого выражался.
Неожиданно даже для себя, я тихо спросил его:
-А можно я останусь?
Дядька Инис отрицательно качнул головой, и виновато отведя взгляд в сторону, начал пояснять:
-Если б можно было, я бы с радостью… Мне такой помощник знаешь как бы пригодился?.. Но вдруг придут те, кто закинул тебя сюда? Ладно я, но ведь лес пострадать может, и дриады, и…
-Не надо, - притормозил его я. – Извини. Я все понимаю. Просто не хочется уходить…
Грустно переглянувшись, молча закончили с иллюзией.
Намагичив передо мной зеркальный щит, мне продемонстрировали результаты своей работы.
Полюбовавшись на свое отражение, я удивленно покосился на лесовика. И что изменилось, кроме цвета кожи и топорщивших нижнюю губу клыков? А где, спрашивается, выступающие надбровные дуги, где крючковатый длиннющий нос? Правда, кривизну ног и сутулость он мне все-таки добавил, но все же…
Вспомнив, как выглядели те гоблины, которых видел недавно, я все же поинтересовался:
-И на этом всё, что ли?
-Не нравится?! – возмущенно возопил дух.
-Эм… нравится, только…
-Что «только»? Ты на уши посмотри! Таким ушам любой гоблин обзавидуется!
Я послушно снова взглянул на отражение. Ну да, уши теперь длиннющие и лопоухистые, но не по ушам же гоблина отличают!
Сами уши, вторя моему возмущению, воинственно встопорщились, но под недобрым взглядом духа пошли на попятную, испуганно прижавшись к голове.
Млять! Вот этого мне только и не хватало для полного счастья! Сначала своеволие хвоста и крыльев, теперь вот эти локаторы, которые вмиг сдают меня со всеми потрохами. Что же делать?
В отражении хорошо было видно, как поначалу уши вопросительно встали торчком, вторя моим вопросам в голове, а затем обиженно повисли по сторонам, доставая мне кончиками почти до плеч.
Епт. Как их заставить слушаться меня? Ведь даже сделай я морду кирпичом, эти два недоразумения моментально меня выдадут…
От этих грустных мыслей меня отвлек тихий голос духа:
-Время. Пора попрощаться с лактейн. Ты ее еще долго не увидишь…
Пришлось давать себе мысленного пинка, и брать себя в руки. Ну буду я неправильным гоблином с правильными ушами, чего уж там. В конце концов, сон скоро закончится, стоит опушку леса переступить. Значит, меня в этом новом амплуа никто не успеет увидеть. Так с чего я дергаюсь?
Прижавшись к стволу лактейн, я погладил ее шершавую кору.
Она сразу же мягко погладила меня своими ветвями. Теплая волна начала медленно окутывать мое сознание. Там было всё – и утешение, и поддержка, и ожидание новой встречи. Чувствуя, что еще пару минут, и я просто расхнычусь, как ребенок, быстро отошел от нее.
-Я готов. Пошли,- стараясь, чтобы голос не дрожал, поторопил я духа.
-Куда это ты спешишь? А малышу дать попрощаться?
Непонимающе покосившись на дядьку Иниса, который зачем-то стал расшнуровывать мой рукав, я тяжело вздохнул. Ненавижу прощаться. А дух, вместо того, чтобы быстро выпнуть меня из этого сна, зачем-то вздумал тянуть резину.
Дальнейшее ввело меня в полный ступор. Поначалу я решил было, что у меня просто от волнения из-за расставания мозги начали плавиться, поэтому мерещится такое, но потом…
А все из-за того, что стоило духу расшнуровать мою рубаху, как треснутое синее яйцо, до этого мирно притворявшееся боди-артом, вдруг стало на лапки и с тихим хрустом спрыгнуло в траву.
-Ептерьматьеготак! – отпрыгнул я в сторону, когда заметил, что оно, словно бы разминаясь, подергало лапками, поприседало, а затем и вовсе подпрыгнуло на месте.
-Зря… Да и длинновато… Придется сокращать. –раздался задумчивый голос дядьки Иниса из-за спины.
-Кого сокращать? – почему-то переходя на шепот, поинтересовался я, медленно отходя подальше от этого синего «нечто» с цыплячьими лапками.
-Забыл тебе сказать - первое слово хозяина становится его именем.
-Чьим именем? –не отвлекаясь от наблюдений за тем, как яйцо бодренько прошелестело по траве к лактейн, которая моментально приподняла его ветвями и прижала к своему стволу, спросил я.
