Дядька Инис меня ими обвесил с ног до головы еще в лесу - на запястьях куча цацек, на шее несколько амулетов, даже на лодыжках две тонких цепочки. Плюс к этому еще и серьги-гвоздики в ушах. Зато теперь есть твердая уверенность в том, что никакой преподаватель не сможет проследить мою настоящую ауру.
Особенно лесовик переживал из-за орков, которых здесь училось довольно-таки много. Уж их-то обвести вокруг пальца было труднее всего, у этой расы врожденное качество - видеть вторые ипостаси других существ.
Покосился на кошака. Легко с такими типами, эдакий любитель докапываться до всего самостоятельно. Спросил, и сам же себе ответил.
Мда. Даже выдумывать не пришлось. Повезло. Не представляю, как бы я стал выкручиваться.
Если все поголовно гоблины именно так проявляют свои эмоции, то было бы странно, что я такими качествами не обладаю вовсе.
-Наверняка секретный какой-то, раз так скрываешь? Что-то у других гоблинов я этого не замечал, - продолжил допытываться упёртый кошак.
-Угу, - стараясь изобразить смущенное выражение на лице и не расхохотаться при этом, кивнул головой я. –Шаман подарил. Сказал – никому не показывать. Этот амулет редкий очень, могут отобрать…
А вот самому шаману, то бишь дядьке Инису, хочется прямо сейчас высказать всё, что думаю о его методах маскировки. Ведь мог же мне поподробней о гоблинах рассказать, перед тем как втягивать меня в эту авантюру? Ну не верю я, что он не знает о зависимости гоблинских запахов от эмоций! Конспиратор хренов!
От дальнейших расспросов меня спас удар гонга, зазывающий адептов в столовую.
Я даже выдохнул облегченно, ибо начал потихоньку ощущать, что готов вот-вот взорваться от напряжения. Этот день меня просто вывернул всего наизнанку, скорее бы он закончился.
Сначала побудка с пробежкой, потом шарпанье меня во все стороны, затем и вовсе кусты с тремя долбоебами. Снова ощутил, как вживую, шарящие по мне чужие руки, и еле сдержался, чтобы не матюгнуться вслух. Потряс чуть головой, изгоняя тем самым эти омерзительные ощущения, и искоса взглянул на шедшего чуть впереди кошака. Фух, вроде бы не заметил моей заминки.
Надеюсь, получится когда-нибудь забыть это. Впрочем, про гоблинский корпус и откровения лесовика тоже особо вспоминать не хотелось. А еще и эта постоянная сосредоточенность при разговоре с Шэром, чтобы не сболтнуть ему ничего лишнего.
Боюсь, если еще что-то сегодня произойдет, я просто-напросто сорвусь. И нет никакой уверенности, что этим не сделаю свое положение еще хуже.
У самого входа в столовую я чуть притормозил, пытаясь набраться духа перед знакомством с остальными адептами.
Кошак, будто почувствовав мою неуверенность, притормозил и, схватив меня за плечо, поволок пугать моим ошейником народ дальше, то бишь – внутрь столовой.
Это шоу с перекошенными мордами ему явно нравилось, вот наверняка и опасался, что я возьму и удеру, не дав ему насладиться в полной мере рожами шокированной общественности.
Шум и галдеж внутри стоял такой, что у меня моментально заложило в ушах. Благо рука кошака не дала мне тут же дать задний ход. Выглядело бы это, наверное, действительно трусостью со стороны.
Но для меня такое скопление народа было мало того, что вновинку, так еще и каким-то пугающим что ли. Во всяком случае, взять себя в руки удалось с огромным трудом.
Пока я растерянно оглядывался, мою транспортировку на себя взял рыжик.
Отбуксировав мою несопротивляющуюся тушку к небольшому свободному столику на двоих, он что-то спросил. Только со второй его попытки до меня дошел его вопрос – пойду ли я к раздаточному столу или лучше он сейчас сам на себя возьмет этот героический поступок.
Про «героический» это я, конечно, утрирую, но после того, как глянул в ту сторону, куда указывал мне рыжик, этот поступок иначе как настоящий подвиг и воспринимать не получалось.
Еле слышно даже для самого себя, пискнул ему в ответ:
-Туда не пойду. Меня там затопчут, или сожрут…
Со стороны гурьба адептов у раздаточных столов смотрелась довольно-таки дико и опасно.
Мало того, что там было просто неимоверное столпотворение народа, так еще и вся эта орава спорила между собой, оживленно переругивалась, не забывая пихаться локтями и какими-то подносами.
Причем всё это мельтешение происходило с таким нецензурным выражением морд, что приближаться к ним, даже под страхом прослыть в глазах кошака самым настоящим трусом, мне не хотелось.
Кошак что-то сказал мне, силой усадив за столик, и уверенно направился к оголодавшим адептам. Я еле удержался от порыва прочитать ему молитву вслед. Только через пару минут я, наконец-таки, чуть освоился в этом гаме и, потеряв рыжика из виду, принялся исподтишка рассматривать остальных. Помня, что диким животным лучше не смотреть в глаза, ибо они начинают моментально звереть, воспринимая такое как вызов, я пытался это делать незаметно. Благо на меня сейчас особо не пялились.
