Локвуд взглядом приказал мне замолчать, взялся за большую металлическую дверную ручку. Я прищурилась, готовясь к переходу из темноты на свет. Неуловимым плавным движением Локвуд повернул ручку, толкнул дверь – она громко скрипнула, открылась, и сквозь нее хлынул яркий свет. Мы с Локвудом вошли внутрь.
С того утра, когда был ограблен гроб Бикерстафа, интерьер церкви нисколько не изменился – все те же заваленные бумагами столы мистера Сандерса и мистера Джоплина, те же газовые обогреватели, тот же огромный черный катафалк на своей металлической плите. Кафедра, алтарь с его длинными блестящими перилами. И тишина, мертвая тишина. И ни живой души вокруг.
Я прислушалась, надеясь уловить внутренним Слухом предательское жужжание костяного зеркала, но ничего не услышала.
Локвуд подошел к ближайшему обогревателю, тронул его рукой:
– Теплый. Но не горячий. Джоплин был здесь сегодня ночью, но какое-то время назад.
Я перевела взгляд в угол церкви, готовясь увидеть знакомую фигуру, скорчившуюся среди кучек грязной соли и железных опилок.
– Смотри, – сказала я Локвуду, – железный гроб на месте, а труп Бикерстафа исчез.
– Где он? – требовательно спросила я. – Как нам его найти?
– И не надейся.
Локвуд прошел к деревянной двери за оградой алтаря, принялся толкать и тянуть ее, но дверь не поддавалась.
– Замок снят, – сказал Локвуд, – засовы отперты. Кто-то закрылся изнутри.
– А мы можем быть уверенными, что он в катакомбах? – спросила я. – Лично я туда ни за какие коврижки бы не пошла.
– А он пошел! – Локвуд отскочил от двери и стоял, дико озираясь вокруг. – Помнишь те рисунки в бумагах Бикерстафа? Катакомбы – это именно такое местечко, куда таких идиотов, как Джоплин, тянет, как мух на мед. И атмосфера там самая подходящая, чтобы экспериментировать с разными ужасными штучками вроде этого костяного стекла. А самое главное – в катакомбах тебя никто никогда не побеспокоит. – Он выругался и добавил: – Это кошмар какой-то! Как же нам внутрь-то попасть?
Я рыкнула, сильно ткнула кулаком по лежащей в рюкзаке банке.
– Заткнись, или, клянусь… – Я не договорила, остановилась как вкопанная, уставившись на большую черную мраморную плиту посреди церкви. Катафалк. Механизм Викторианской эпохи, с помощью которого гробы опускали вниз, в катакомбы.
– Катафалк! – ахнула я. – Мне кажется, Сандерс говорил, что он до сих пор работает?
– Да! – хлопнул себя ладонью по лбу Локвуд. – Конечно! Конечно! Поторопись, Люси! Ищи везде – на полках, в углах, на стенах рядом с алтарем… Я думаю, должен быть какой-нибудь рычаг, который включает механизм. Или кнопка.
–
Мы с Локвудом забегали по всей церкви, ища какой-нибудь крючок, рычажок или кнопку, но нигде ничего не смогли найти.
– Мы что-то упускаем, – пробормотал Локвуд и, нахмурившись, развернулся на каблуках. – Эта штука должна быть где-то рядом.
– Пройдемся по второму кругу! Вперед! – Я открыла небольшой шкафчик рядом с алтарем, вышвырнула из него стопку заплесневелых псалтирей – никакого рычажка или кнопки.
– Заткнись!
– Мы должны найти выключатель, Люси. Одному Богу известно, что он сейчас там делает, этот Джоплин. – Локвуд внимательно осматривал дальнюю стену церкви. – Какими же наивными дураками мы были! Джоплин все это время был у нас на глазах, а нам и в голову не пришло хотя бы слегка присмотреться к нему. Он постоянно совал свой нос в это дело с того момента, как мы открыли гроб. Барнс даже говорил нам, что старьевщику, который украл зеркало, помогал кто-то из участников раскопок – слишком быстро вор получил наводку. Джоплин был одним из немногих, кто мог это сделать, но нам никогда и в голову не приходило заподозрить его.
– Просто для этого у нас не было причин, – возразила я. – Вспомни, как он расстроился, когда узнал о краже. Мне не показалось, что он притворяется.
