Спустя пятнадцать минут безуспешных попыток поймать такси, нашёлся смельчак, готовый отвести его к месту.
Когда такси свернуло на грунтовую дорогу, колёса автомобиля начали утопать в грязи.
– Мистер, я дальше не поеду. Боюсь застрять, – повернулся таксист на пассажирское сидение, – Здесь пешком ещё около километра. Если у вас нет зонта, то могу одолжить свой.
– Спасибо, не надо. У меня есть, – расплатившись с таксистом, Чарльз вышел из машины.
Холодный мокрый воздух резко хлестнул в лицо. Мужчина подтянул ворот пальто, провожая грустным взглядом машину, которая с трудом сдавала назад на асфальтированную дорогу, зарывавшись колёсами в мокрую землю. Высокие деревья у обочины скрючились, образовывая зелёную арку. Сквозь неё дождь почти не пробивался. Чарльз, убрав зонт подмышку, пошёл вперёд по дороге. Вскоре ему открылся вид на особняк. Стены казались чёрного цвета, мокрые от дождя. Колонны у входа потрескались, удерживая уже больше столетия вес балкона. Тёмные стёкла окон, будто пустые глазницы, смотрели и безмолвно встречали старого друга.
Чарльзу пришлось немного повозиться с замком, прежде чем особняк впустил его внутрь. С порога в нос ударил запах сырости и пыли. На удивление, электричество работало. Тусклый свет от бра растекался по тёмному коридору. Половицы заскрипели под тяжестью шагов. Чарльз прохаживался по комнатам, сопоставляя всплывающие картины из прошлого с действительностью. Особняк совсем не изменился, с тех пор, когда он был здесь последний раз. А это было почти двадцать лет назад. Пожелтевшие обои в старомодный цветочек. Старые деревянные полы, застеленные узорчатыми коврами. На стенах висели портреты дальних родственников и пейзажи неизвестных художников. На любой доступной поверхности стояли различные бронзовые статуэтки, заляпанные воском подсвечники и прочие побрякушки, создающие визуальный шум.
Скинув серую от пыли плёнку с чёрного кожаного дивана, Чарльз устало рухнул на него. Он достал промокшую пачку от сигарет и закурил. В чёрной бездне камина завывал ветер. Он вспомнил, как они с матерью и отцом сидели вечерами у огня. Отец курил трубку и читал газету, а мама вязала или читала какой-нибудь пресный роман.
Резко раздавшийся телефонный звонок выдернул мужчину из воспоминаний. Он достал свой смартфон, который молчал тёмным экраном. До Чарльза дошло, что звонок доносится из коридора. Удивлённо нахмурившись, он пошёл на незатихающий источник звука.
– Алло, – Чарльз поднёс к уху трубку, можно сказать, антикварного телефона двадцатого века.
В ответ только редкие помехи.
– Алло, – громче повторил мужчина.
Непонятное сопение в трубке заставило Чарльза отпрянуть. Он раздражённо положил её на место и с минуту, не моргая, смотрел на телефон в ожидании, что он зазвонит вновь.
Задавив непонятную внутреннюю тревогу, он направился на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Кроме банки фасолевого супа, срок годности которого закончился месяц назад, и пол бутылки дешёвого рома ничего больше не нашлось. Чарльз попробовал включить плазму, висевшую на стене. Он подарил её отцу больше пяти лет назад, только вряд ли отец ей вообще пользовался. На экране зарябили только серые помехи.
Закончив скромный и оказавшийся не такой плохой на вкус ужин в полной угнетающей тишине, Чарльз нашёл в подвале несколько сухих поленьев и растопил камин. Мужчина развалился в кресле, где обычно сидел его отец. Потягивая прямо из бутылки ром, он подкурил сигарету.
Опустошив всю бутылку рома и после слегка пошатываясь, Чарльз поднялся на второй этаж. Сразу отбросив вариант ночевать в своей бывшей детской комнате, он вошёл в спальню, в которой жили его родители.
Спёртый воздух вызвал лёгкий приступ тошноты. Открыв нараспашку балконные двери, мужчина забрался в постель. Монотонно барабанящий дождь по каменным перилам погружал в сон.