Сложно описать словами ту хищную гримасу, которую скорчила моя заклятая подруга. Я уж подумала, она меня сейчас надкусывать начнёт.
– А я причем? Может, обратимся к Вёрсу? Или Кире?
– Да, ладно! Я уже знаю, что вы работаете на совершенно разных частотах. Их защита не подойдёт. Она слишком эфемерная.
– На разных частотах? – переспросила я, пятясь к выходу. – Кто тебе сказал? У них очень эффективные чары.
– Стой, подруга! Никуда не денешься!
Мои манёвры по выскальзыванию из комнаты были грубо пресечены. Таня ухватила меня за запястье и потащила в кресло.
– Не упирайся. Я тебе сейчас весь план расскажу!
Пришлось, тяжело вздохнув, утопить себя в мягких объятиях кресла.
– Я видела руки Димки! – Заговорщически сказала Таня.
Ну, конечно! А эти самые руки в буквальном смысле по локоть в моей крови. Может, и выше. Я не проверяла.
Моя реакция её вряд ли порадовала. Видя недоверие и скепсис на моём лице, колдунья тут же усмехнулась.
– Всё нормально. Я тебя резать не буду! Обещаю!
– И на том спасибо…
Тем не менее, блеск в глазах подруги только усилился.
– В магии есть принцип жертвенности.
– Нет, – резко отказалась я. – По доброй или по злой воле себя резать не буду!
– Ну, я же не прошу твою кровь! – Воскликнула Таня, энергично всплеснув руками. – Мне только твоя сила нужна. Можешь подышать, например, на пару оберегов.
– Угу, плюнуть, – продолжила я саркастически.
– Плевать не надо, – совершенно серьёзно ответила Таня. – Неужели тебе так сложно подарить капельку своей защиты?! Ксанка, ты – жадина! Бе! – совсем, как в первом классе, высунула язык Таня. Помнится, я тогда отказалась с ней меняться фломастерами.
– Бе! – передразнила я, скорчив точно такую же гримасу.
Потом мы рассмеялись, глядя друг на друга. Будто бы совсем и не было всех этих лет, а также Круга, Боргезова…
Отсмеявшись, я смирилась:
– Давай, куда «подышать».
Полчаса спустя передо мной лежали четыре тонких шнурка, каждый с деревянной пластиной. На деревяшке красовался какой-то символ. На каждой – свой. Не было одинаковых.
– Что это? – я удивлённо повертела в руках один из медальонов.
– Это наши личные обереги. В нашем Круге у каждого есть такой. Тот, что ты вертишь, принадлежит Грегу. Даже не представляешь, каких трудов мне стоило уговорить всех расстаться с медальонами даже на час.
– Так ты хочешь, чтобы я каждому… э-э-э… зачаровала его оберег?
Интересно, смогу ли я сделать нечто эдакое? Сплести свою силу воедино с энергией каждого оберега – это, на самом деле, не просто. Нет, конечно, добавить туда капельку сапфирового сияния совсем не трудно. Но сделать так, чтобы оберег стал сильнее, и не нарушить внутреннюю гармонию артефакта…
– Ладно, – я вздохнула. – Сейчас что-нибудь придумаю.
– Э-э, Ксан, – неуверенно пробормотала Таня. – Я тут подумала…
– И как? Получилось? – автоматически спросила я.
– В целом, да…
– Говори уже.
– Ну-у, у Криспа ведь нет такого же оберега, как у нас…
Я подняла на неё глаза, оторвавшись от одного из деревянных медальонов.
– Ксан, ему ведь тоже что-то нужно. Не боишься за него?
Тяжело вздохнув, я всё-таки отложила оберег. Посмотрела, закрыта ли дверь.
– Не боюсь, – вполголоса сообщила я, сцепив на коленях пальцы, – но волнуюсь. Он тот ещё сорвиголова. Ты права… надо что-то придумать… Кстати, – я снова взялась за обереги, – который из них Димин?
– Этот, – сразу ответила Таня, подцепив пальцем один из ремешков. – А что?
– Думаю, у него самая лучшая защита. Вряд ли я смогу ещё что-то сделать…
По лицу Тани пробежала тень тревоги. Но она легко скрыла её за улыбкой.
– Уверена? Может, можно что-то придумать?..
– А ты его уже простила? – неожиданно осведомилась я. – Так обеспокоилась…
И, о чудо! Танькины щёки залились румянцем. Но глаза тут же ожгли злостью.
– Нет, – сквозь зубы процедила Таня. – Я его не простила… По крайней мере, не до конца. Ксан, это очень сложно описать. Понимаешь, я его разодрать когтями готова… Но…
– Но?... – протянула я.
– Но не могу. – Сокрушённо закончила подруга. – Не могу, и всё. Особенно после вчерашнего.
– Да? – я задумалась. Разве не вчера я пригрозила Диме за его безделье? – И что было?
– Когда мы вечером вернулись, я пошла к себе, помнишь? – Я утвердительно кивнула, хотя Таня даже не взглянула на меня, сосредоточенно теребя Димкин медальон. – Вся моя комната была усыпана тёмно-бордовыми лепестками роз. Представляешь? Я сначала ничего не поняла. А на кровати лежала записка. Вот, смотри.
Из кармана рыжего домашнего свитера Таня выудила порядком измятый листок. Я развернула его и прочла: «Прости меня, пожалуйста! Я только теперь понял, что потерял… С надеждой, Дмитрий».
Для первого шага совсем не дурно. Нельзя назвать Диму «молодцом», но и «бездельником» тоже обзывать не стоит. Ещё чуть-чуть, и моя помощь им не понадобится. Сами помирятся.
Только бы Таня поверила в его искренность.
– И что ты думаешь по этому поводу? – я передала листок обратно Тане.
– Не знаю, – вздохнула девушка. – Признаться, за мной впервые так ухаживают и вымаливают прощение…
– А он вымаливал??? – Я со всё возрастающим интересом заглянула в зелёные глаза подруги.
Та кивнула.
