Шепот блуждающих песков полностью

– Наконец-то! – выдала она. – Небо услышало мои молитвы. Теперь у меня будут одаренные внуки.

Министр, оказавшийся свидетелем этой эмоциональной сцены, прыснул в кулак и тут же удостоился подколки.

– Зависти приличествует молчание, лорд Тейрин. Хотя у некоторых даже оно порою бессильно скрыть изъяны натуры, – проворковала она, словно это был изысканный комплимент.

А матушка Хантера не так проста, как кажется на первый взгляд. Вот что значит аристократка: оскорбит так, что за это еще и благодарить по этикету придется.

После этого сиятельная взяла меня под ручку и потянула вниз по лестнице, воркуя на ходу:

– Я безмерно рада познакомиться, моя дорогая невестка. Жаль, что твой муж и мой сын, – тут она притворно печально вздохнула, – не представил нас друг другу. Мое имя Голдери.

Родительница выразительно замолчала. Пришлось представиться:

– Тэссла.

Удовлетворенно кивнув, дама продолжила:

– Со стороны сына было полным неуважением потащить тебя на представление императору, даже не уведомив родную мать о том, что у нее появилась такая замечательная дочь.

Сзади нас обреченно шагал Хантер и выразительно молчал.

Когда же мы покинули стены дворца, супружник мягко, но настойчиво попытался оттеснить меня от родительницы. Это надо было видеть: гроза заговорщиков не успевал вставить и звука в материнский пламенный спич.

При этом Голдери не разменивалась на политесы, а виртуозно и незаметно впихнула в карету сначала меня, а потом и сынулю.

Мы с Хантером оказались прижатыми друг к другу.

Едва дверца экипажа захлопнулась, сиятельный осведомился:

– Экономка сдала?

– Ну а кто же еще! – фыркнула леди Элмер. – Я обещала, что не буду вмешиваться в твою беспутную холостяцкую жизнь… – начала она.

Судя по скептической ухмылке Хантера и реакции на появление матушки сиятельного во дворце, любящему материнском сердцу эта задача оказалась не по силам.

– …Но сейчас-то другое дело!

– Почему это? – я все же не выдержала.

– Как почему? – удивленно переспросила она, словно я все должна прекрасно понимать. – Мой сын встретил свою истинную пару!

– Нет, – рубанул муженек.

– Тогда что же? – на миг переменилась в лице родительница, а потом просияла еще сильнее и, глядя на меня лучащимся от счастья взглядом, добавила не к месту: – Беременна! Какая же ты, Тэсс, молодец.

Я была в полной растерянности, чем леди Голдери незамедлительно и воспользовалась, доверительно шепнув:

– А то я уже грешным делом опасалась, не бесплоден ли мой мальчик! Столько романов крутил, и хоть бы одна понесла…

– Мама! – не выдержал Хантер. – Я вообще-то здесь. И. Тэсс. Не. Беременна, – чеканя каждое слово, закончил сиятельный.

Родительница заметно погрустнела. В ее серых глазах промелькнула печаль, а пухлые губки, казалось, стали тоньше.

Зато в карете воцарилась долгожданная тишина. Правда, ненадолго.

– Тогда я не понимаю… – начала она. – Я полагала, что есть две причины, по которым сиятельный лорд берет в супруги человеческую женщину.

– Это связано с моим расследованием. Свадьба в той ситуации стала самым быстрым способом избавить Тэсс от оседлой метки. Прости, больше пока ничего сказать не могу, – выдохнул он.

Дама посидела тихо еще немного, обдумывая полученные сведения и машинально комкая в руках ткань юбки, а потом решительно произнесла:

– Так или иначе, по долгу службы или еще по не знамо чему, но ты наконец-то женат! И раз ты с этой девочкой прогулялся до алтаря, то теперь твой сыновий долг подарить мне внуков. Пусть даже и без дара, – жестко отчеканила она. – Когда еще удастся тебя женить второй раз и получится ли вообще? Так что я требую внуков! Дальше можете хоть десять раз разводиться.

– Раз требуете, матушка, то и делайте их сами, – сдержанно, но твердо парировал Хантер.

На это заявление леди Голдери не растерялась и пустила в ход тяжелую артиллерию – слезы. Я подивилась ее недюженному актерскому таланту. Она не прикрывала глаза батистовым платочком, не шмыгала носом. Нет. Из ее глаз одна за другой катились крупные слезинки, которые леди не вытирала. Ее нижняя губа задрожала, но она, казалось, ничего этого не замечала, а лишь неотрывно смотрела с мольбою на сына.

Хантер сдался.

– Давай продолжим этот разговор позже, – примирительно предложил он.

Матушка, кивнув, выразительно шмыгнула носом, достала носовой платочек и промокнула глаза.

За всей этой беседой я не заметила, как мы приехали. И только когда вышла, сообразила: это не тот дом, где располагалась квартира Хантера.

Особняк из красного кирпича с небольшим садом, обнесенный кованой оградой. Он отличался изящными пропорциями. Судя по кладке и основательности дома, строили его на века. Эти стены явно имели богатое прошлое. Особняк мог похвастать нормандскими фронтонами, четырьмя центральными каминными дымоходами и красивыми окнами с фрамугами.

– Извини, Хант, но я подумала, что квартира для холостого лорда – это еще куда ни шло, но ютиться вдвоем с супругой в этой каморке…