Шепот блуждающих песков полностью

– Ты, наверное, утомилась? – заботливый голос свекрови оказался для меня не хуже ушата воды. Она же, не заметив эффекта, стала ностальгировать: – Помню, когда я ходила беременная Хантером, меня постоянно на первых порах клонило в сон, а потом началась тошнота по утрам и изжога. Зато приметы не соврали, и вправду родился мальчик. Ведь ты, наверное, слышала, что изжога – к мальчику, как и большой живот?

После этих слов она ненароком покосилась на мое теловычитание, перетянутое корсетом, и решительно добавила:

– Скажу Эмме, чтобы не вздумала тебя туго шнуровать. А после бала и вовсе не стоит носить эти тиски. Это может повредить моему внуку.

Я мысленно взвыла. И зачем я согласилась подыграть этому блондинистому сиятельному с упыриной натурой прожженного хитреца? Хотя мультифазная отвертка… Мысль о ней заставила меня сцепить зубы.

Я рисовала ее грани в воображении, почти ощущала тяжесть ручки и шершавые бегунки переключателей, меняющих магическую полярность от одного движения пальца. В общем, абстрагировалась от суровой рюшечно-кружевной реальности как могла.

А она, эта самая реальность, давила, так и норовя попасться на глаза в дамском салоне с гордым названием «Квайзи-Модо», куда мы со свекровью и прибыли. Сама мэтр сразу не почтила нас своим присутствием, оттого развлекала свекровь и раздражала меня премиленькая, аж до приторности, модисточка.

– Буквально несколько минут – и мэтр Квайзи освободится. Госпожа модельер сейчас принимает другую клиентку, – щебетала меж тем эта субретка, подавая нам чай и вазочки с пахлавой и щербетом. – Сладости по старинным рецептам анчарских кочевников, они сейчас очень популярны… – гордо отрекомендовала она.

Я с сомнением разглядывала предложенное угощение. Вот уж не могла предположить, что жители пустынь знают, что такое сушеная лесная земляника или клюквенный джем. Видимо, модистка имела в виду каких-то других кочевников с дикого юга.

Свекровь, и не подозревая о ходе моих мыслей, с азартом уплетала третью порцию пахлавы с медом и черничным джемом. Я же с сомнением вертела в руках ложечку.

– Тебе не нравится запах? – понимающе уточнила матушка Хантера, раз до вкусовых особенностей этого кулинарного «шедевра» я еще не добралась.

Пришлось срочно исправлять упущение и запихивать лакомство в рот, а то опять начнется жизнеописание дамы на сносях. А рассказами про тошноту и ломоту в пояснице я уже была сыта по горло. Украдкой бросила взгляд на леди Голдери. Зря.

Она с умилением наблюдала, как я поглощаю десерт. Точно с таким же выражением наша приютская кухарка – уроженка севера, которую незнамо как занесло в Анчар, – смотрела на борова, чавкающего в лохани с помоями. Правда, при этом она приговаривала: «Эх ты, хрюша-хрюша, что так мало скушал. Вырасти же поскорей. Съешь еще корыто щей, – а потом добавляла: – Нагуляй сальца, сделаю я холодца». Свин на провокации не поддавался, ел по причине жары мало и умер-таки тощим. Зато прожил лишний год.

– Ну нельзя же так, Сьюзи! – вплыла в зал высокая дама, обращаясь к модисточке. – День добрый, леди Голдери, рада видеть вас с… – а эти приветствие и заминка относились уже ко мне.

– Моя невестка, Тэссла Элмер, – представила меня свекровь.

– …с леди Тэсслой, – ни выказав и йоты удивления завершила госпожа Квайзи. – Такую тонкую талию, как у вашей невестки, нужно беречь, а тяжелые сладости могут ее только испортить.

Судя по выражению решимости, промелькнувшему на мгновение на лице свекровища, с последним анатомическим утверждением она была в корне не согласна, но смолчала.

Меня же подняли, заставили повернуться несколько раз вокруг своей оси, осматривая, как ездового ящера на продажу, и пригласили пройти в зал для снятия мерок. А там уже я удостоилась собственноручных замеров лучшей модистки Альбиона, которая то цокала языком, то удивленно вскидывала брови.

Я же от нечего делать рассматривала эту сиятельную. Она оказалась весьма примечательной особой: с крашеными волосами (чуть отросшие корни выдавали природную рыжину прядей, затемненных до цвета зрелой сливы), внушительного роста и с широкими плечами, как у кавалериста. Да и руки, хоть и ухоженные, привычные к игле и вышиванию, скорее напоминали мужские: жилистые, с широкими ладонями и короткими пальцами.

После того как я была тщательно обмерена и даже взвешена (чтобы вес платья не превышал мой, как заботливо пояснила кутюрье), свекровь и госпожа Квайзи приступили к карандашной живописи. Под рукой мастера рождались то невесомые газовые наряды, то помпезные парчовые и бархатные туалеты.

Я же, оккупировав козетку, пододвинула к себе поближе вазочку с конфетами и украдкой начала шуршать фантиками. А что? Может, у свекрови ее тряпичного энтузиазма до вечера хватит, а время давно уже обед и есть жутко хочется. Вазочка стремительно пустела, зато мое настроение – улучшалось.

– Это будет просто шедевр! – наконец воскликнула модельер, когда я начала подумывать, как бы поудобнее свернуться калачиком и дремануть.

Не успела я порадоваться, как дверь распахнулась, и на пороге возникла чернильная брюнетка.