Шепот блуждающих песков полностью

Я вспомнила, как в трактире Сэма один из завсегдатаев словил белого тушканчика после очередного стакана. Вынул револьвер и расстрелял к бездне чучело василиска, утверждая, что это его теща, а потом продырявил ногу и «оригиналу», явившемуся усмирять его сковородкой.

– Для доведения до неконтролируемого состояния слишком непродуманно все у хитроумного комбинатора в этом его плане… – усомнился сиятельный.

– Может, у наших революционеров закончились профессионалы, и он решил действовать, полагаясь на удачу? – внес предположение кронпринц.

– Не похоже. Слишком топорно, – гнул свое Хантер.

Тут белка, которая до этого сидела тише полевки, начала активно работать задними лапами, так что земля полетела из горшка. При этом она что-то радостно попискивала, пытаясь передними лапами поудобнее устроить гнездо.

– Хантер, разреши поздравить вашу семью! – весело прокомментировал увиденное Микаэль.

– А может, это все же Элена? – как-то обреченно отозвался муженек.

– Ну… не знаю, – с большим скепсисом, глядя на активную беличью возню, заключил призрак.

– Вы вообще о чем? – этих сиятельных невозможно понять.

– О периоде гнездования хранителя, – еще более запутал Микаэль. И, глянув на мое лицо, где крупными рунами было написано: «И чо?» – пояснил: – Обычно хранитель устраивает себе гнездо, когда в семействе ожидается пополнение… А вот как народится новый наследник, ваша белка и вовсе перейдет в режим няньки.

Я представила себе, как эта черная горжетка с немытыми лапами из цветочного горшка делает «козу» беззубому крохе… Брррр!

– А может, выкинем это гнездо в окно, пока моя мать его не увидела? А то ее внукомания и вовсе сведет весь дом с ума.

– Белка новое совьет, – разбил его надежды призрак.

– Значит, спрячем в листве это!

Хантер подошел к фикусу и самолично помог пушистой заразе укрепить ее творение. А потом непочтительно вздернул хвостатую за холку и поднял на уровень глаз:

– Так, давай договоримся, никакого саботажа!

Белка что-то гневно пропищала в ответ и скрестила передние лапы на груди. Вид у нее при этом был воинственный и суровый, только шлема, как у рыцарей, не хватало.

– Мы договорились. – Видимо, Хантер все же понимал беличий, а может просто сделал вид. Для солидности.

Отпущенный на волю хранитель погрозил обидчику лапой и, гордо вышагивая на задних лапах, пошел прочь из кабинета.

– Ну ты прямо укротитель, – ехидно прокомментировал увиденное Микаэль.

– Да, – не стал спорить Хантер, рухнув в кресло. – А теперь укротитель жаждет крови. Можно в стейке, можно нацеженной из помидоров. Но крови! Да побыстрее, – и выразительно посмотрел на меня.

Вот так вот: сначала на тебя взирают просящими глазами, а потом меж строк слышится приказное: «Неси, женщина!»

Впрочем, еще многоопытная дама Августина, семь раз побывавшая замужем (и столько же раз овдовевшая), которую побаивались даже кочевники, любила говаривать: сильнее всего возбуждает и побуждает мужчину вид женщины со скалкой. В основном, правда, возбуждает инстинкт самосохранения и побуждает или молчать, или бежать.

Хантерово приказное «побыстрее» сподвигло меня на применение науки Августины. А что до отсутствия скалки… так найти что-то деревянное и круглое – не проблема. Вон на каминной полке как раз какая-то палка с дырками лежит.

– Тэсс, – голос вкрадчивый и нежный, – милая. Зачем тебе прадедушкина флейта? На ней уже сто лет никто не играл… Это память и реликвия.

Муженек вмиг стал образцом заботы и внимания. Чего только стоил его взгляд… полный надежды, чувств и обещания… обещания меня прибить.

– Положи ее, пожалуйста, на место.

Я, постукивавшая по ладони этой полой невесомой трубкой (а на вид была ничуть не легче любимого разводного ключа), поняла: права была покойница Августина: с появлением скалки (или чего-то на нее похожего) в женских руках мужчина меняется.

– Я тебя очень прошу! – Гримаса нежности так перекосила лицо супруга, что стали видны все тридцать два зуба.

Я решила положить на всякий случай эту штуковину обратно. А то вдруг сиятельного разорвет от наплыва прекрасных чувств? И ретировалась на кухню. Стейк так стейк.

Вернувшись в кабинет с подносом, я застала муженька, «перебивавшего» голод табачным дымом: он сидел, курил свою любимую трубку и перебирал бумаги. Призрак, к слову, от него не отставал, стоя за плечом и тоже усердно изучая содержимое разложенной на столе писанины.

– Кхм, – привлекла я всеобщее внимание.

Сиятельный сразу оживился, отложил трубку и, потирая руки, воззрился на поднос.

Я поставила еду на чайный столик, что расположился рядом с маленьким диванчиком.

Сочная говяжья отбивная, томленная с травами фасоль, даже молозиво, запеченное в горшочке. И черный чай с лимоном. Отдельно на тарелочке – нарезанный хлеб и пирожки. Кухарка хотела вручить мне еще и наваристого супа, узнав, зачем я пожаловала на кухню, но пришлось отказываться, памятуя о том, как отозвался о бульоне Хантер.

Все принесенное сиятельный смел в мгновение ока, не оставив даже крошки. И куда в него влезло-то?

– Может, еще принести? – решила я уточнить.