Леф уже познакомился с этим человеком и даже подружился с ним. Силлум был родственником царицы, он рос вместе с царскими детьми и отличался особой сметливостью и рвением в служении богам. Его стихией был огонь. Еще мальчиком Силлум замирал перед священным пламенем, завороженно глядя на игру живых языков костра. Повзрослев, он стал жрецом бога Шамаш, и сам спроектировал храм, посвященный своему покровителю. Он же создал две модели печей для приготовления жертвенного мяса. Одна печь была небольшой и предназначалась для мяса мелкого скота, вторая – огромная, грушевидной формы с перекрытием в виде валика, который должен беречь огонь от осквернения кровью или соком мяса быка или верблюда. Небольшие печи тоже состояли из двух камер: одна для мяса, вторая для огня. Между ними предполагалась стенка, не доходящая до верхнего перекрытия. Через получившееся отверстие жар и будет проникать к мясу.
Такие печи запланировали во всех храмах и святилищах, а также в сторожевых башнях, что особенно понравилось военачальнику Наркабу. Его воины не останутся в стороне от всех праздников и тоже смогут возблагодарить богов, не оставляя при этом своего поста. Но не только это понравилось Наркабу. Архитектор создал не просто крепкие оборонительные стены в два ряда – вторая, повторяя первую в плане, окружила и храмы, – но сделал их двухъярусными, с широкими проходами между башнями внутри стен. Верхний ярус оставался открытым, но удобным для лучников: узкие прямоугольные щели открывали хороший обзор, в то же время защищая воинов широкими простенками. А во внешних стенах первого яруса Леф сделал сквозные треугольные отверстия, через которые должно проникать достаточно света, а при необходимости там могут разместиться и лучники.
– Внутри башен будет лестница на верхний ярус. Здесь, здесь и здесь, – Леф указал рукой в центр стен, – будут ворота, главные – с северной стороны.
– Сколько башен с каждой стороны ты поставил? – царь не раз посчитал их и задумался.
– С каждой стороны по пять, считая с одной угловой, как ты хотел.
– И всего выходит… двадцать?
– Двадцать, господин, – подтвердил Леф, – четыре угловых и по четыре на каждой стороне.
– Должно быть двадцать одна…
– Почему? – Леф удивился. Как математик, он спроектировал все верно, но у царя было особое отношение к числам. «Пять – число божественной завершенности, – объяснял он, – стена с пятью башнями станет неуязвимой». Но что не так с суммой башен?..
– Двадцать один – это особое число! Оно получается умножением двух священных чисел – семерки и тройки, и особо почиталось нашими предками. Семерка – это число небесных овец[51], они есть боги, как Утренняя Звезда – Иштар, а Солнце – ее брат Шамаш; тройка – это три главных бога: Ану, Энлиль и Эа.
Леф озадачился.
– Но тогда нужна еще одна башня. Если мы поставим ее с одной из сторон квадрата, то нарушим принцип завершенности, да и квадрата не получится…
– И не надо, – неожиданно возразил Наркаб. – Восточная стена должна быть шире остальных. Шамаш появляется на востоке. Там и храм Огня будет. Наш город должен встречать Бога Солнца, как жрец – с распахнутыми руками… – Шарр-Ам и Леф переглянулись, – поставим еще одну башню… и все, – Наркаб ладонью провел по взмокшему лбу.
– Так, тогда линия восток-запад у нас пройдет по средней восточной башне и между двумя западными, – прикинул Леф, – надо перестроить…
Царь обошел план и, не найдя лучшего решения, согласился со своим военачальником.
– Перестраивай. Время есть. Но не медли, еще надо поставить две башни Связи Небес и Земли, – видя, что Леф готов сейчас же обсудить новые проекты, царь остановил его жестом, сказав: – Завтра поговорим. Я за тобой пришлю.
Шарр-Ам вышел, Наркаб неуклюже встал и поспешил за ним, кивнув архитектору на прощание.
Леф, оставшись один, снова задумался. Кроме всего прочего, ему предстояло выбрать место для озера, и не одного. Омовение перед входом в город-храм обязательно! Два небольших озера зодчий предполагал выкопать за пределами храмового комплекса – на севере, где будет главный вход, и на западе, а на юге он задумал систему из двух озер – большого и, связанного с ним, маленького, вода в который будет поступать по особым керамическим трубам и очищаться в отстойнике.
«Чистое будем копать между дворцом и стеной! Здесь!» – он прикинул, как разместить озеро между постройками храма, посвященного богу всех вод Эа, и его мысль завертелась вокруг системы очистки воды и прокладки водоводов.
Зима в Черных песках суровая, но недолгая. Два-три месяца холодов – и накануне дня весеннего равноденствия люди уже забывают о стуже, пронизывающих до костей ветрах, редком, но колючем снеге. Первый месяц нового года[52] приносит долгожданное тепло. Солнце все дольше греет землю, обильные дожди пропитывают ее и пробуждают к жизни спящие растения и животных, которые пережидают холод, как и жару, в норах.
