Как только Персаух вошел туда, все взгляды обратились на него. Вожди смотрели с осуждением. Никто не заговорил с ним, никто не спросил у старика, как он пережил бурю. Колкие взгляды буравили его и достигли самого сердца. В нем родился протест. Персаух понял хитрый ход Шарр-Ама, и теперь ему хотелось кричать, что он ни в чем не виноват. Но разве может свободный вождь позволить себе мальчишеские выходки?! А Шарр-Ам нашел способ и время, как поставить строптивого вождя на место. Всего-то одного позвал к себе, а вот результат: теперь его считают доносчиком! Былое уважение к вождю племени Белого Верблюда потеряно, улетучилось вместе с бурей. С этого дня каждый, кто решит пообщаться с Алик Пани, сначала подумает о доверии. А без доверия какие дела сделаешь? Персаух вспотел. Да, он с самого первого дня общения с Шарр-Амом поставил себя, как вождь свободного племени, племени, которое первым получило право на плодородные земли долины Мургаба, тем, что они первыми пришли сюда, первыми построили свой город, первыми начали сажать ячмень, пасти скот на заливных лугах. Тогда Шарр-Ам согласился с гордым вождем, не стал требовать подчинения. Но, когда начали строить город, он потребовал рабочих рук, прислал своего тощего жреца с требованиями податей. Персаух наполовину выполнил те требования, сделав жест доброй воли – выдал и ячменя, и овец, но людей своих не дал. Не забыл Шарр-Ам об этом. И вот теперь отомстил. Персаух остался один. Теперь никто не поддержит его, теперь его свобода и свобода его людей зависит от царя Маргуша! А он обязательно поставит условия. В этом Персаух не сомневался. Он не знал, что делать. А когда дворецкий позвал всех вождей в тронный зал, заметался. Его руки задрожали, и он никак не мог справиться с ними. Заложив их за спину, Персаух нарочито гордо поднял голову и пошел первым.
На этот раз в тронном зале горело множество напольных светильников. И только сейчас, когда из стражи царя осталось лишь несколько воинов рядом с ним и у входа в зал, Персаух увидел, что по низу белоснежных стен проложена яркая полоса мозаики. Такие же львы, как над троном царя, умелый зодчий расположил по периметру зала, добавив две полосы рисунков из трилистника и бронзовые пластины между львами, напоминающие чешуйчатый рыбий бок. Тонкие детали мозаики из красного, белого и черного камня составляли богатую композицию рисунка, имеющего особый смысл. Лев и орел, объединенные в мифическое существо – львиного грифона, являли собой символ власти и божественного покровительства. Персаух тоже носил подобные знаки отличия, дающие каждому вождю право власти. Но сохранит ли он теперь такое право?..
Все остановились у полосы длинного пестрого ковра, в пяти шагах от трона, на котором торжественно восседал Шарр-Ам. Рядом с ним, опершись локотком о подушки, сидела царица. Ее голову украшал золотой обод, волосы двумя волнами ниспадали на него по бокам, прикрывая уши, и уходили назад, сколотые булавками в валик. Такие прически носили почти все женщины Маргуша, да и многие мужчины скалывали свои кудри булавками, разве что не так богато украшенными. Царица была одета в белую рубаху из тонкой ткани и расшитый узорами конас, подпоясанный плетеным шерстяным жгутом, концы которого венчали золотые головки джейранов.
Вождям племен предложили присесть на ковер. Шарр-Ам ликовал в душе! Его план удался, и теперь ему незачем тревожиться: все жители Маргуша признали в нем царя. Он укрепил свою власть, прогнав бурю и пленив врагов. Его дворец поражает великолепием и надежно укреплен. Ни люди, ни бури не страшны за его стенами. Теперь он без труда завершит строительство, достроив все храмы, возведя еще одну стену вокруг дворца, оградив и место для трапез народа, дабы имел он защиту от всех опасностей и каждый шел бы в город-храм, как в надежное и безопасное место. Мечта Шарр-Ама почти сбылась. Оставалось немногое. Услышать от вождей всех племен клятву служить ему и разослать гонцов по всему свету с вестью о том, что есть теперь город, окруженный милостью богов, город-храм, где каждый возжелавший быть услышанным богами может принести жертву любому из них и получить благословение. Он, Шарр-Ам, царь Маргуша, тому опора!
Глядя на сидящих у его ног растерянных, грязных людей, называющих себя вождями племен, Шарр-Ам решим проявить свою милость и снисхождение.
– Готовы ли вы дать клятву верности Верховному жрецу и царю Маргуша? – высокопарно спросил Силлум, стоя по правую руку от царя.
Вожди оживились, зашептались. Но Силлум возвысил голос, назвав имя ближайшего к нему:
– Ты, Шаду!
– Клянусь! – гордо ответил вождь.
За ним клятву повторили все остальные, включая и Персауха.
Силлум призвал в свидетели Шамаша, как бога, вершащего правосудие, и, встав между троном и сидящими вождями, обратился к царю:
– Господин, твои верные слуги ждут твоего слова.
Шарр-Ам крепче сжал скипетр вспотевшей ладонью и сказал:
