Слезы и соленая вода жгли глаза, и она не могла их открыть, просто парила в воде, не ведая, где они находятся, обмякнув и наконец-то перестав сопротивляться.
Мира позволила течению нести их с ундиной вперед. Она сказала океану, что прощает его. Она была зла, очень зла, но у нее больше не осталось сил, ведь девушка так долго боролась.
Сейчас ей просто хотелось отдохнуть вместе с душами матери и отца, людей, которые научили ее никогда не сдаваться. Может быть, они бы были в ней разочарованы. Но ей хотелось думать, что они бы поняли.
Ундина притянул ее ближе к себе, и она почувствовала сильную руку на своей талии. Открыв наконец глаза, она увидела перед собой Бету. Ее сияющие огни. Бесконечные просторы города, которые тянулись так далеко и выглядели такими чужими в океане для той, кто повидала за эти недели слишком многое.
– Вот твой дом, – сказал ундина. – Забирайся.
– Я не знаю, как попасть внутрь, – ответила Мира. – В Бету нет простого захода снаружи.
Он толкнул ее вперед:
– Это уже твои проблемы, ахромо. Я принес тебя сюда. Теперь пробирайся внутрь.
Было ли это уловкой? Может, он просто хотел посмотреть, через какой ход она попадет внутрь? Она уже однажды использовала ремонтный лифт, и тогда тот едва довез ее до города. Наверное, девушка могла бы найти еще один, если бы ей повезло. Но она как-то не думала, что обнаружит новые неожиданные пути в свой старый дом.
Маска на ее лице вздрогнула. И все ее тело застыло в ужасе. Такого никогда не случалось. Ни разу. И тут воздух начал редеть, прямо как тогда в туннелях, когда Арджес обрубил их запас кислорода.
Она показала на маску на своем лице:
– Мой воздух. Мне кажется, прибор сломался.
Ундина отплыл чуть дальше, подняв руки перед собой, словно говоря: «Не мои проблемы».
– Прости, ничего не могу поделать. Я обещал отнести тебя домой. Ближе я подплыть не могу, вы меня атакуете.
– Но я не могу… – Она прижала руку к груди, пытаясь остановить нарастающую панику. – Я не могу дышать.
– Тебе не место в океане, ахромо. Вот прямое доказательство.
И он исчез. Развернулся, взмахнул хвостом и бросил ее тонуть в одиночестве.
Черт.
– Вашу ж мать, – высказалась она вслух, прежде чем кинуться к ближайшему окну.
Единственное, что она могла сделать, – это не помереть. Может, если повезет, люди затянут ее внутрь. Так что она плыла, плыла изо всех сил, гребя онемевшими руками и ногами, на которых едва не отваливались пальцы. Прилипнув к стеклу и вцепившись в него изо всех сил, она ударила по нему кулаком. И еще раз, и еще, вымещая на нем всю свою ярость, весь свой страх, всю скорбь по жизни, которая больше не могла быть прежней.
Только не без него.
Так, в песке, он провел несколько недель, глядя в морскую тьму и обещая себе отомстить им за то, что они с ним сделали. За то, что они сделали с ними.
Он не знал, что стало с Мирой. Слышал, как вернулся Макетес. Его встретили с почетом и ликованием, но сам Макетес ничего не сказал. Даже когда его начали расспрашивать о том, что именно он сделал. Многие хотели узнать все до мельчайших деталей. Как именно она кричала? Извивалась ли она в воде, умирая, не в силах втянуть в легкие кислород?
Было больно слышать от них такую жестокость. Да, он знал, что его народ считал, что люди – это монстры. Их учили с самого рождения, что ахромо – враги.
Но никто из них не говорил с ней. Они не знали, как смягчалось выражение ее лица при виде чего-то прекрасного, не видели слез, появлявшихся в ее глазах, когда он приносил ей рыбу. Не чувствовали храбрости в ее сердце, озарявшем его жизнь так ярко, что порой ему казалось, что оно действительно светилось в ее груди.
Он оставался на месте, связанный. Кормили его только тогда, когда Митера удосуживалась о нем вспомнить. Каждый раз, вспоминая о его существовании, она приносила ему маленькую рыбешку и спрашивала, готов ли он сдаться.
Каждый раз он пытался откусить ей пальцы за такие вопросы, и ее злило, что он до сих пор не сломался. Но это было невозможно. Этому не суждено случиться. Болезненные следы от веревок на его чешуе должны были сказать ей достаточно о его чувствах.
Арджес не собирался прекращать бороться за Миру. Никогда.
Его внимание привлек тихий звук у его головы. Последнее время он чаще всего лежал на спине, позволяя хвосту струиться вверх по воде. В таком положении он выглядел почти что дохлым, ну или изнуренным, но на самом деле ему просто было интересно, кто первый рискнет подплыть к нему близко. Все нервы в его теле натянулись до предела, но он заставил себя не шевелиться. Нельзя было показывать гостю, насколько он на самом деле живой.
– Арджес, – прошипел кто-то, – я же знаю, что ты не спишь.
– Макетес! – рыкнул он, не поднимая глаз. – Как сильно она билась, когда ты убил ее?
– Пожри песка. Знаешь прекрасно, что я ее не тронул. Потому меня и послал.
– Тогда что ты сделал?
