– Да, Митера. Я видел все, о чем он говорит. Я был с ним, когда он впервые нашел эту ахромо, но мы тогда не подозревали, что таких входов множество. Если он знает их расположение, то мы сможем напасть сразу с нескольких сторон. И уничтожим их без труда.
– Мы больше, – перебил его Арджес. – Мы сильнее. Они не смогут нас остановить.
Колокол Митеры надулся, увеличился в размерах, и ее глаза замерцали сотней цветов.
– Тогда сегодня мы уничтожим ахромо. Отпустите его.
И только когда веревки упали с его рук и хвоста, Арджес позволил себе на минуту подумать…
Что же он натворил?
– Ублюдки! – прорычала Мира, сплевывая комок крови и соплей в сторону стоявшего перед ней мужчины. Она даже не знала, как его зовут – только то, что его сюда прислали превратить ее утро в сущий кошмар.
Впрочем, каждое утро с самого ее возвращения было сущим кошмаром.
Сначала они закутали ее в одеяла и отнесли в восстановленное инженерное крыло. Ей удалось поспать в своей родной кровати, поесть знакомой еды, вдоволь надышаться спертым воздухом и пройти больше шагов, чем от одного края купола до другого. Да, с плаванием ей не приходилось жаловаться на отсутствие физических нагрузок, но ходьба – это другое.
Она скучала по ходьбе. Когда идешь из точки А в точку Б, всегда знаешь, что в двух шагах левее будет еще один коридор и можно будет продолжать идти. Вскоре она поняла, что скучала и по безопасности этих стен.
Мира спала в этой кровати с детства. Здесь отец наклонялся поцеловать ее в лоб и пожелать спокойной ночи, здесь он рассказывал ей истории о монстрах, обитавших на глубине. Здесь все еще висели фотографии ее родителей и прочие безделушки, напоминавшие о доме. Здесь все было хорошо. Хоть ей и не хватало одного определенного ундины, который тоже нередко бывал героем историй.
А потом они пришли за ней. Люди в форме, какой она никогда не видела в Бете. Идеально отглаженная и накрахмаленная форма говорила только об одном месте: Альфа. Кто-то на нее настучал.
С тех пор ее постоянно били.
Мужчина потряс рукой, которой только что ударил ее по плечу. Она понимала, что они не хотели ее убивать, лишь получить информацию.
– Ты ведь можешь все это прекратить. Ты знаешь, что тебе не обязательно терпеть всю эту боль и эти пытки, так? Просто скажи нам правду.
Правду. Это она им и говорила.
– Я вам уже все рассказала. Меня утащило в открытый океан течением, но мне повезло найти одну из наших старых исследовательских баз. Там еще много чего работало, но мне потребовалось время, чтобы починить свой дыхательный аппарат. Который, кстати, работает, так и передайте моему начальнику, пусть этот старый хрыч в задницу запихнет себе свое мнение, что я, мол, не могу изобрести ничего путного. – У нее что, шатался один из дальних зубов? Да, определенно шатался.
Мужчина вздохнул. Этого она уже неплохо рассмотрела – остальные не любили стоять перед ней. Он был высоким, стройным и слишком красивым для того, чьей профессией было пытать людей. Тем не менее его карие глаза, на которые все время падали непослушные каштановые волосы, не могли скрыть того удовольствия, которое ему приносил каждый удар. О да, этот парень знал, что делает.
И ему это нравилось.
Он покачал головой:
– Мы же знаем, что ты врешь, Мира, и не можем понять почему. Мы могли бы работать вместе. Понять, что случилось на самом деле и как тебе помочь. Как помочь всему нашему городу.
Они хотели услышать от нее, что ее похитил один из ундин. Хотели очернить их, расклеить плакаты по всему городу. Она знала эту их игру. Им было нужно, чтобы вся Бета жила в страхе, боясь, что в следующий раз именно их похитят из собственной кровати. Это дало бы Альфе лишний повод захватить власть над городом.
Не бывать этому. И не потому, что ей так уж важна была Бета. Это строение уже годами разваливалось на куски. Но она не хотела давать им лишний повод ненавидеть Арджеса и его народ.
– Ну давай, продолжай колотить меня, чувак. Ничего нового я тебе не скажу, потому что это правда! – последние слова она прокричала.
Может быть, ей просто хотелось как-то отплатить за последний удар, от которого у нее теперь шатался зуб. А может, чем громче она говорила, тем больше сама себе верила.
Он с силой хлопнул руками по стулу, к которому они ее привязали, и развернул ее лицом к окну. В эту комнату ее перевели только сегодня. Удивительно, потому что до этого ее держали от окон подальше. Она не совсем понимала почему.
Но теперь начинала догадываться. Мужчина наклонился к ней сзади и, обжигая горячим дыханием ухо, произнес:
– Мы знаем, что с тобой случилось, Мира. Здесь повсюду камеры. Если ты еще не в курсе, у нас есть записи того дня, когда ты чинила то, что сама же сломала. А теперь мы сидим тут и слушаем, как ты врешь и продолжаешь врать, чтобы защитить этого ундину. Почему? Вот каким вопросом я не перестаю задаваться. Почему ты защищаешь его?
Он наверняка рассказывал ей какой-нибудь впечатляющий злодейский план, но она просто смотрела на море.
