В нескольких десятках метров от пересечения 102-го переулка и улицы Суншань Ду Чэн увидел здание, о котором говорил Вэй Цзюн. Похоже, что здесь строили офисную высотку: наружная отделка стен еще не была выполнена, и все здание представляло собой квадратную цементную коробку. В окнах без стекол царила кромешная тьма.
Ду Чэн держал руки на руле, ища место, где можно остановиться, и одновременно оглядывал темные окна, пытаясь найти в них хоть какой-нибудь свет.
Здание было окружено простой стеной из красного кирпича, а сбоку, рядом с дорогой Суншань, оставили проход, через который, должно быть, обычно въезжали и выезжали рабочие и транспортные средства. Ду Чэн подогнал машину и потянулся к сумке на пассажирском сиденье. Внезапно боковым зрением он заметил ослепительный свет, в котором вырисовывалась огромная черная тень. И тут его тело отлетело вправо – а в ушах раздался сильный треск.
Внезапный сильный удар чуть не сломал ему шею, в голове стало совершенно пусто. Несмотря на сильную боль в позвоночнике, Ду Чэн за несколько секунд попытался осознать, что же произошло. Наконец он понял, что в него врезался автомобиль.
С трудом повернув голову, Ду Чэн увидел, что передняя часть «Хонды CRV» плотно прилегает к левому боку его внедорожника. Двигатель все еще ревел, но «Паладин» был прижат к стене и больше не мог двигаться.
У Ду Чэна закружилась голова. Он был потрясен и зол одновременно. Подушка безопасности на водительском сиденье «Хонды» сработала, но водителя там не оказалось. Однако машина была знакомой, и его сердце внезапно сжалось от дурного предчувствия.
Капот «Хонды» был покорежен, из щели вырвалось большое облако пара. Внезапно дверца со стороны водительского сиденья открылась, и высокая фигура, потирая шею, выбралась на землю.
Ма Цзянь.
Ду Чэн внезапно понял его намерения: он, должно быть, знал, что Линь Годун находится в этом здании, и только что нанес удар, чтобы запереть его, Ду Чэна, в машине. И можно себе представить, что Ма Цзянь сделает дальше…
В одно мгновение в душе бывшего полицейского вспыхнули самые разные эмоции: страх, гнев, беспокойство, ненависть. Язык не слушался, поэтому он мог лишь ошеломленно смотреть на Ма Цзяня, приглушенно рыча, как загнанный зверь.
Ма Цзянь бросил на него короткий взгляд, затем вытащил телескопическую дубинку и побежал к зданию. Это привело Ду Чэна в чувство. Он толкнул дверь – та не поддавалась. Обернувшись, снова посмотрел на пассажирское сиденье. Увидев кирпичную стену за окном машины, понял, что он в ловушке.
Ду Чэн отстегнул ремень безопасности, перебрался на заднее сиденье и попробовал открыть заднюю дверцу. Образовалась лишь небольшая щель. Место удара, выбранное Ма Цзянем, было рассчитано очень точно – бампер «Хонды» одновременно блокировал переднюю и заднюю двери. Ду Чэн не мог выбраться отсюда.
Яростно выругавшись, он поднял ноги и изо всех сил ударил ими в заднее стекло.
Ворвавшись в здание, Вэй Цзюн споткнулся о щебень у себя под ногами и рухнул. Неловко поднялся, чувствуя боль в коленях и локтях, но это его совсем не заботило. Быстро оглядевшись, он побежал наверх по лестнице.
На втором этаже никого не было. На третьем – тоже.
Вэй Цзюн бежал, тяжело дыша. Вокруг не было ни звука, ни тени, ни силуэтов. Он ошибся с местом или… Юэ Сяохуэй уже убита?
На четвертом этаже тоже никого не оказалось.
Юноша, не в силах больше бежать, наклонился, упершись руками в колени, и судорожно принялся хватать ртом воздух. После ночной беготни вкупе с высоким уровнем психического напряжения физические силы Вэй Цзюна были на пределе. Он снова огляделся – но в слабом свете уличных фонарей снаружи здания смог различить только пустой холл и черные дверные проемы.
«Где же ты?»
После того как дыхание немного успокоилось, он будто начал четче различать звуки. И внезапно услышал над своей головой шум и крик о помощи.
Вэй Цзюн затаил дыхание, его тело слегка задрожало.
Это был голос Юэ Сяохуэй!
Внезапно к нему вернулись силы, и он побежал наверх, перескакивая через ступеньки.
«Она здесь! Она все еще жива!»
Когда Вэй Цзюн пробегал по платформе, его внимание привлек стальной прут в углу стены. Он кое-как вытащил его. Прут оказался неожиданно тяжелым. Еще одна деталь, которая не ускользнула от него, – на другом конце прута остался кусочек цемента. Времени искать оружие получше не было, и он побежал наверх, таща за собой это.
Линь Годун был немного удивлен столь отчаянным сопротивлением. Он думал, что сможет играть с испуганной девочкой сколько угодно, но теперь ему приходилось делать все возможное, чтобы усмирить ее. На самом деле он не привык пользоваться ножом и использовал его только для того, чтобы разрезать тела мертвых женщин. Поэтому теперь, борясь с ней, он случайно порезал тело девушки в нескольких местах, и липкая кровь запятнала ему руки и лицо, заставляя чувствовать себя все более и более неловко.
