Через полчаса ничего не изменилось: в окне не было ни единого движения, никто не выглядывал из него и не выходил из подъезда. Ло Шаохуа тяжело вздохнул, медленно размял уже закостеневшую шею и крутанул руль.
Выезжая из жилого комплекса «Люйчжу», он посмотрел на часы – было уже 22:30. Его рука остановилась в нерешительности, но он все же достал телефон и набрал номер. Ровно через сорок секунд ему ответили:
– Шаохуа?
– Да. Ты где?
– Дома…
– Чем занимаешься?
– Смотрю матч. Лига европейских чемпионов.
– Вот как…
Пауза. Затем:
– Ты выпил?
– Нет. Я за рулем.
– Так поздно… Что-то стряслось?
– Да ничего.
– Говори прямо.
– Говорю же, ничего. Давай так: найди свободное время, чтобы встретиться. Давно не виделись.
– Хорошо. Я позвоню.
– Отлично.
Ло Шаохуа повесил трубку и, глядя перед собой, надавил на педаль газа. Он просто обязан поскорее вернуться домой и восстановить силы, ведь очередная слежка за Линь Годуном неизбежна.
В торговом центре, когда тот повернулся и отошел от витрины, Ло Шаохуа увидел, на что он так долго смотрел. Женский манекен с длинными черными волосами, одетый в серый кашемировый свитер. Манекен стоял в одушевленной позе, вытянув руку вперед. С красной помадой на губах и белоснежными зубами, обнаженными в безжизненной улыбке.
…Казалось, темнота стала еще глубже. Весь район погрузился в тишину. Луна не светила, звезды казались тусклыми, будто мрак полностью накрыл куполом этот уголок Земли.
Неожиданно в этом густом, как тушь, мраке появился огонек. В четвертом подъезде двадцать второго дома в квартире 501 тихо пробудился человек.
Несколько минут спустя тусклый свет снова погас. Резкий звук пронзил тишину ночи, распространившись во все стороны, из-за чего даже среагировали фонари около четвертого подъезда.
Лицо Линь Годуна стало белым как полотно. Перед его глазами будто возник густой туман. Он вглядывался в беспросветную темноту. Но несколько секунд спустя свет вновь погас.
Глаза Годуна сверкнули, и он сделал шаг, вступив в ночной мрак. Махнул рукой – и красная банка звонко приземлилась прямо на дно мусорного бака.
Войдя в парковую зону, он дошел до дороги. Под ярким светом фонарей безлюдная улица выглядела просторно. Линь Годун шел вдоль дороги, одновременно оглядываясь по сторонам. Вскоре перед ним возникло пустое такси – он махнул рукой и сел в машину.
Такси мчалось по безлюдной улице. Водитель время от времени поглядывал на молчаливого пассажира в стекло заднего вида. Свет от фонарей мелькал на его лице – он все время смотрел в окно, не произнеся ни слова, будто задумавшись о своем.
Водитель аккуратно достал из бардачка большую отвертку. То место, куда ехал этот пассажир, было очень странным. Если б сегодня не было совсем плохо с заказами, он не взял бы этот. Однако пассажир выглядел лет на пятьдесят, а его телосложение было достаточно хилым – то есть если этот мужик попробует что-нибудь сделать, то противостоять ему будет легко. Подумав об этом, водитель немного успокоился и надавил на педаль газа, чтобы побыстрее справиться с работой и вернуться домой.
Вскоре такси въехало в пригородный район. Количество фонарей вдоль дороги уменьшилось, а затем они и вовсе исчезли. Пассажир полностью скрылся в темноте, вдали светили немногочисленные тусклые фонари. Спустя примерно десять минут машину затрясло: ровный асфальт закончился, впереди лежала грунтовая дорога. Таксист включил дальний свет и нажал на педаль газа.
Наконец такси остановилось около тройной развилки. Сверху на синей табличке было написано: «Деревня Сяцзян, 2,6 км».
– Приехали. – Водитель незаметно сжал отвертку. – Шестьдесят четыре юаня.
Пассажир приподнялся и посмотрел в окно:
– Еще немного вперед.
– Нельзя. Дорога плохая, подвеска не выдержит.
Пассажир молча полез в карманы, что-то нащупывая. Тело водителя напряглось, он внимательно наблюдал за каждым его движением.
Вскоре мужчина вытащил руку из кармана. В ней была купюра.
– Я добавлю сверху. – Он протянул водителю сто юаней. – Просто остановитесь немного подальше, пожалуйста.
Водитель колебался. Пожилой, слабый телом и, похоже, при деньгах… Может, грабитель?
Таксист принял купюру и снова завел машину. Подъехал ближе к деревне Сяцзян, но пассажир жестом показал ему ехать еще дальше. Водитель сразу же отказался. В этот раз подозрительный пассажир настаивать не стал. Он оплатил проезд и вышел из машины.
Линь Годун пошел через деревню. На улице не было ни души: местные жители всё еще хранили традицию начинать трудиться с восходом солнца и отдыхать с закатом. Особенно зимой, когда оставалось не так много дел. Сейчас деревня была погружена в глубокий сон: ни единого звука, ни лучика света. Даже собаки, услышавшие звук шагов Линь Годуна, лишь лениво вставали, чтобы взглянуть на чужака.
