— Поставь на стол, — кивнул я гоблинше, очень похожей на тех нелюдей, которых всего-то пару дней назад пришлось уничтожать в массовом порядке при помощи магии, пуль и автоматного приклада. Разве только оттенок зеленоватой кожи был слегка другой, да черты лица более человеческие…Возможно, подправленные пластической хирургией, возможно указывающие на значительную примесь крови людей.
— Желаете еще что-нибудь? — Превратно истолковав мой внимательный взгляд, зеленокожая горничная на высоких каблуках наклонилась так, чтобы продемонстрировать свое более чем щедрое декольте, поскольку парочка верхних пуговиц на её рубашке были расстегнуты. И отнюдь не случайно. Эмоциональный фон сей особы содержал примерно в равных долях заинтересованность и нервозность с легким налетом опаски и толикой авантюрного веселья. Она могла бы лгать окружающим, что почти вывалила свои сиськи на тележку с завтраком только из-за желания заработать себе какой-нибудь подарочек и удачное знакомство завязать с обладателем золотого значка, но на самом деле гоблинше не меньше щедрых чаевых хотелось, чтобы в своем номере по один из сильнейших людей города её как следует задержал, выпустив на подкашивающихся ногах слегка потрепанной. Или не слегка, совсем не слегка, а так чтобы и отгул у начальства взять можно было, и перед подружками закадычно-подколодными похвастаться…
— Где в городе главный храм Верных богов? — Очень расстроил я уже настроившуюся на амурные приключения гоблиншу, которая была бы не против меня слегка понадкусывать и как следует расцарапать, пусть и без каких-либо позывов к людоедству. Даже подсознательных. Вот стоящий на подносе завтрак в этом плане слегка её интересовал, человеческое тело — нет…Значит события в Солнечном случились не из-за особенностей данной расы, которые могли бы заставить видеть в представителях человечества добычу, а просто из-за того, что переместившееся туда племя состоит из расистских ублюдков-людоедов, которых воспитало общество, построенное в полном соответствии с по-настоящему расистской и людоедской моралью.
— Двадцатая площадь коммунаров…Это самая верхняя, — ткнула пальцем прямо в окно горничная, направив свой указующий перст на единственный в Новой Рязани частный сектор. — Там по кругу храмы отдельных богов идут, а в центре — общий для всего пантеона.
Если окраины города из космоса вероятно напоминали гибрид ежа с ужом, что свернулся кругом и ест собственный хвост, то вот центр Новой Рязани скорее смахивал на огромную мантышницу. Неведомые строители, весьма вероятно злоупотребляющие силами печатей, обычной магией и психотропными препаратами, разместили в центре города огромную площадь, в центре которой располагался источник. Затем воткнули по периметру дефицитного пустого пространства десятиметровые столбы и водрузили на них плоский блин из железобетона с рядами аккуратных дырочек, в которых разместили лифты и световые колодцы. Повторили сию операцию раз двадцать…Получившийся в итоге хтонический монстр стал основой для частного сектора, жилища самых сильных, самых влиятельных, самых успешных и самых богатых жителей города. Тех, кто мог себе позволить не комнату в одном из небоскребов и даже не один из бесчисленных этажей этого человеческого муравейника, а собственное поместье с прилегающим участком или хотя бы отдельный дом…Меня, например. Ну, вернее одной полуэльфийской почти суккубы, а еще вернее её мамы, которая видимо выжила после своей дуэли с коварным соблазнителем повышенной ушастости не только из-за нерушимости законов Конклава, но и благодаря личной силе, раз уж могла позволить себе столь элитную недвижимость. На многочисленных поверхностях монументальной конструкции конечно просторных поместий и просто скромных домиков наберется не одна тысяча, но все же эта тысяча с хвостиком принадлежит самым богатым и влиятельным жителям мегаполиса. В том числе и мне, пусть даже формально Светлана еще не успела оформить документы.
— Благодарю, — улыбнулся я низкорослой зеленокожей девушке, силой мысли отправляя опустевший бокал из под кофе ей на поднос. — В таком случае мне больше ничего не требуется. Обед можно не приносить, до вечера меня в этом номере не будет.
