Невдалеке затарахтели синхронно пулеметы броневика. Потом замолкли, чтобы секунды через три снова затарахтеть. Кого-то из врагов, идущих с того направления, оставшийся при машине Григорий оперативно перехватывал, работая короткими профессиональными очередями. И это было очень кстати, поскольку налетевшая на нас с совсем другой стороны с визгливыми криками стая измененных птичек, напоминающих гибрид ласточки и винтового штопора, оказалась тем, что я теоретически мог бы перехватить…Но на практике просто не успевал это сделать! Каждый отдельный птах, вооруженный загнутым по спирали острым клювом, был абсолютно пустячным противником, чей маленький мозг под натиском воителя-псионика щелкал будто разгрызенная семечка, а прицельный выстрел из автомата так и вовсе разорвала бы на части крохотное тельце, весящее от силы грамм сто пятьдесят, из которых где-то треть приходилась на готовый вонзиться в добычу буравичк. Только вот было их много! Трындец как много! И двигались они чуть ли не быстрее уже уничтоженной стаи богомолов…Ну, пока не влетели в зону действия защиты оазиса, где каждой тварюшке словно привязали к каждому крылу по маленькой гирьке. Я как мог пытался их сшибать, молниеносно перенося фокус своего внимания с одного мутировавшего существа на другое, а также наугад стреляя куда-то в сторону цели покуда патроны не кончатся, но даже если в итоге и получилось уронить на подлете штук пятьдесят этих злобных птичек, то оставшаяся пара сотен все равно должна была наброситься на нас сразу со всех сторон, затыкать своими клювами и сожрать…Вернее, выпить. Кроша их сознания одно за другим я ощущал, что эти маленькие вампиры изнемогают от страшной жажды, утолить которую может только одно…То, что плещется внутри странных, опасных, злых и омерзительных двуногих, которые с каждым мгновением все ближе, ближе и ближе…
— Ааа! — Светлана заорала и вспыхнула, будто свечка, выметнув навстречу приближающейся угрозе широкий язык чадного но жаркого пламени, пожравший немалую часть движущейся к нам стаи полностью и без остатка, а заодно опалившей перышки куда большему количеству птичек так сильно, что мгновенно вспыхнувшее оперение больше не могло удерживать в воздухе эти живые снаряды, которые принялись падать кто куда. Видимо какие-то остатки чувства самосохранения у этих мутировавших живых существ в голове все-таки остались, поскольку уцелевшие шарахнулись в разные стороны, теряя набранную скорость…И тут-то им и пришел конец, поскольку каждый птах на которого падал мой взгляд падал на месте с инсультом, едва ли не разрывавшим в клочья его крошечный череп. Штук десять самых храбрых или просто удачливых летунов все-таки сумели с размаху врезаться нас, но об металлические доспехи они размазались в кровавые пятна, я парочку подлетающих лично ко мне мелких чудовищ сшиб меткими тычками стволом автомата, дабы уже на земле добить ногами, ну а выложившая на полную катушку суккуба просто проигнорировала вонзившие в нее буравчики, которые еще и немедленно крутиться начали. Ей было не до того. Горела. — Да вот какого черта у этих демонов вся по-настоящему сильная магия и через жертвы, и через боль⁈
На правой руке краснокожей девушки больше не было плоти. Во всяком случае, внутри, ведь обнажившиеся кости её ладони почернели от воздействия высоких температур, но все еще очень даже активно дергались, выдавая способность частично сохранившейся конечности совершать какую-то работу и очень даже чувствовать жуткую боль, что терзала сейчас обаладетльницу красной кожи, рожек и хвоста, который то стегал воздух не хуже кнута, а то чуть ли в узел не завязывался.
— Может закинуть в оазис капель штук десять? — Предложила водительница броневика. — Поможет это конечно не сильно, но…
— Если поможет, то обязательно закинем! — Я уже притягивал телекинезом добычу с поверженных богомолов, которая вышла…Скудной. Очень скудной. Капли стабильности, пара блеклых искорок знания, вряд ли содержащих советы более ценные чем: «не ешьте желтый снег», а также всего одна единственная печать, по внешнему виду больше напоминающая непонятно как держащуюся вместе горстку пыли, да вдобавок покрытая заметными трещинами. Мда, кажется вот он, ранг «прах»… — А чем это поможет? Тварей
