– Но есть одна проблема, – продолжил импер-командор, довольный своей речью. – Стратус пока жив. Он может вернуться и объявить главным заговорщиком тебя.
– Он не должен вернуться, Равистер! – пылко воскликнул Мантис.
– Не должен, – кивнул командор. – Не беспокойся, он не вернётся. Но пока мы не найдём его, всё должно оставаться в тайне.
Принц взглянул на свои руки и только сейчас заметил, что сбил костяшки о стену. Он сжал и разжал кулаки, потёр левую скулу. Синяки, полученные от брата, давно сошли, но зубы до сих пор ныли на горячее. Давно он не получал по лицу, очень давно. Проклятый учебный плац, проклятая Академия, проклятый Стратус!..
– Его могут хватиться, – сказал он после недолгой паузы. – Он же вечно торчит на плацу. Если Стратус не появится там несколько дней, это вызовет подозрения у его дружков. Да и здесь, при дворе вокруг него постоянно вьются министры, требуют то одно решение, то другое, с тех самых пор, как отец… – он осёкся, но справился с собой и продолжил, выравнивая слегка дрогнувший голос. – Что мы скажем, когда придворные и министры спохватятся?
Импер-командор кивнул. Мальчишка действительно не так глуп, как может показаться.
– Да, ты прав. Мы должны что-то придумать. Ты должен. Потому что двор послушает только тебя, Мантиса Ликантора Хордрона.
– А если… – Мантис присел на кровать, глянул на Равистера снизу вверх. – Если объявить, что Стратус уехал подавлять очередное восстание? Срочно, посреди ночи? Состряпать какое-нибудь слёзное донесение из Мерртины, быстренько отправить на север лирну-другую в самую глухомань, в льды и снега, а на вопросы знати и двора отвечать, что возглавил их Стратус Ликантор. Да, не предупредил. Очевидно, как надел на палец перстень с императорской печатью, решил, что ему никто не указ. Зная его любовь к военным походам, народ поверит, пропустит нестыковки мимо ушей. Что думаешь?
Командор сцепил руки в зам?к, постучал большими пальцами друг о друга. Он лихорадочно обдумывал, сможет ли Меркарий Авентор, командующий четвёртой армией – той, что осталась в империи и не участвовала в сражениях на Эструдейле – подтвердить это. Нет, пожалуй, рисковать не ст?ит. Проще написать фальшивый приказ от лица Стратуса, торопливо собрать несколько лирн и кинуть их в северным рубежам, а генерал-командора поставить перед фактом позже. Не смотря на заверения Лордрака, что каждый продаётся и покупается – вопрос лишь в цене – он не до конца верил, что Меркарий согласится предать империю. С ним нужно действовать тоньше и хитрее.
Но сама идея Равистеру понравилась. Любые боевые действия – это риски. Сообщить народу, что Стратус погиб на севере, даже логичнее. Ведь с покушением он мог бы справиться – да он и справился: он убил пятерых отменных людей Лордрака. А война есть война. Шальной арбалетный болт, вражеский меч, засада… Достойная смерть воина.
Первоначальный план крошился вдоль и поперёк, опадал, точно сухая глиняная крошка с гончарного круга, а вал заговора всё вращался и вращался, не собираясь останавливаться и даже замедляться.
Что же, решено. Нужно срочно отправить войска на север – надолго и как можно дальше – а как только агенты разыщут и убьют принца, объявить о двойном горе: о гибели императора вследствие заговора Нэскайларда и трагической смерти Стратуса на далёком севере. Единственный наследник, Мантис Ликантор Хордрон, сможет взойти на трон на законных основаниях.
– Отличная идея, ваше высочество, – произнёс Равистер с поклоном. – Вы будете достойным правителем, мудрым и проницательным. Готовьте вашу речь, а я немедля займусь отправкой войск.
Принц встал. В глазах его горел огонь, как и в глазах отца. Импер-командор сразу вспомнил молодого Хордрона. Именно таким тот занял трон. С таким же огнём в глазах он отплывал к берегам Фольнарда, чтобы покорить южаков.
Тогда они ещё были хорошими друзьями.
– Найди предателя, – процедил Мантис. – Найди – и убей.
Равистер Горн вновь поклонился и быстро вышел, оставив принца одного. Предстояло много сделать за эту ночь. Очень много.
***
Жаркое южное солнце палило нещадно.
Генерал Бейрас дер Ластэр, главнокомандующий Нэскайларда, прошёл вдоль укреплений, оглядел внимательным взглядом павезы, приготовленные пехотой на случай арбалетного огня противника. В перемирие, объявленное дафиаркамцами, он верил слабо, поэтому отдал строгий приказ быть готовыми к внезапному нападению. Регулярные смотры вновь прибывающих добровольцев он устраивал раз в несколько дней. Вот и сейчас Бейрас неспешно шёл мимо солдат, что выстроились в ряд около вышек, глядя на высокое – во всех смыслах – начальство. Начищенные нагрудники ярко сияли на солнце, но ещё ярче сияли глаза: восхищённые, яростные, горящие огнём праведного гнева к северным захватчикам.
