Тяжелая дверь храма отворилась, и железные шпоры на сапогах разрезали тишину, наполненную перешептываниями и долгим ожиданием. Они звенели громко и отзвуки их задребезжали под самым куполом. Впереди шел глава Священного караула – единственный, кто мог показывать магам свое лицо. Он, как всегда, был мрачен и бледен, и выглядел как затворник, никогда не покидающий четырех стен. Нельзя было вообразить человека более чуждого Дагмеру и всем северным землям. Оберегая свою инаковость, он скреплял багровый плащ золотой брошью, зная, что ни один северянин не станет украшать себя золотом. Лица остальных караульных были спрятаны за непроницаемыми черными масками, и их облик был един на всех. Для Ивэна оставалось тайной, как они могут различить друг друга, когда даже их сапоги были замараны грязью одинаково.
Сир Тревор взмахнул рукой, облаченной в железную перчатку, и караульные выстроились вокруг алтаря. Роллэн даже не подумал обернуться и поприветствовать его – он ждал, пока глава Священного караула приблизится к чаше.
– Покончим с этим, – Ивэн почти вышел из тени колонн, но не услышал за собой ничьих шагов.
Мириам глядела на Моргана с безотзывной мольбой. Он поднялся со скамьи, чтобы дотронуться до подбородка девушки, и заставить ее вскинуть голову.
– Пожалуйста, – выдохнула она. – Бедный Роллэн… Он видит меня в кошмарах! Так больше нельзя.
Ивэн поморщился, оглянувшись и не разглядев в лице Моргана ни намека на снисхождение. Он упрямо отдавал своей ученице одну и ту же грязную работу.
– Иди и сделай то, чему я учил тебя, Мириам. Не так важно, кто стоит перед тобой, когда значение имеет лишь цвет его крови, – его голос затих до шепота, а глаза превратились в две темные щелки.
Он желал научить ее одному – не отказываться от выбранного пути, кто бы не встречался на нем. Она должна была лишь исполнить свой долг, отбросив все привязанности и неприязни. Быть честной и беспристрастной и не прогибаться под сомнениями.
– Сир Тревор, – Ивэн раскинул руки в притворно радушном приветствии, зная, что девушка послушно последует за ним. – Позвольте выразить беспокойство вашей бледностью. Очевидно, вы утомлены трудами на благо Создателя? Будет благоразумно, если вы наконец позволите себе покой вместо того, чтобы подвергать сомнениям непревзойденную одаренность моих подданных.
Ивэн перенял манеры дяди в общении с главой Священного караула – они обменивались колкостями, прикрытыми напускной учтивостью. Споры и пересуды между ними не имели конца. Он старательно взращивал в себе пренебрежение, способное побороть в нем трепет перед обличенным властью Тревором. От его жизни и слова зависело слишком многое в Изведанных землях.
– Создатель не терпит пустословия, Ваше Величество. Стоит ли мне напоминать об этом? – глава Багровых плащей оказался мрачен и не настроен на словесные баталии. Он глядел на Ивэна исподлобья, но тот и не думал отводить взгляд.
– Что заставляет вас раз за разом идти на поводу у неоправданных подозрений и обвинений, не имеющих ничего общего с истиной?
По звону лат за спиной Ивэн понял, что Мириам, идущая следом, задела одного из караульных. Он не сомневался, что девушка не подумает извиниться, даже если сделала это без умысла. В кругу Багровых плащей было совсем неуютно. Ивэн чуял, что все они глядят на него, и по его спине бежал холодок. Ритуал Смотрителей в Дагмере считался невозможным без короля, иначе он давно бы избавился от гнетущей рутины. Правители любых иных земель опасались подходить так близко к обвиненному в темной магии, Ивэн же не мог дозволить себе подобной слабости.
– Роллэн, – Ивэн обратился к чародею, застывшему в центе храма. – Подойди.
Тот растерянно оглянулся, прежде чем выполнить просьбу короля. Тревор поморщился, осуждающе взглянув на него, затем на Мириам. Ее отвлек пастор, вручая большой серебряный кувшин. Она непременно окатила бы главу караула водой, заметив на себе этот полный отвращения взгляд. Наудачу она будто спряталась где-то глубоко в себе, подальше от неприятного всем ритуала.
– Уверяю, – Тревор вспомнил про незавершенную беседу, пока девушка наполняла чашу, шепча заговоры себе под нос. – Происходящее здесь – не моя воля. Я…
– Я взываю к Создателю, своею волею наделившего чародея, что стоит передо мной, своим даром, – Мириам заговорила прежде, чем глава Священного караула успел оправдаться, и вручила ему наполненную чашу. – Мы, его смиренные дети единого Творца, испиваем этот сосуд, не замышляя друг против друга дурного.
Ивэн, слушая голос Мириам, ставший монотонным и тягучим, принял чашу их рук Тревора и поднес ее к губам. Вода сковала горло леденящим холодом, и он едва сдержался, чтобы не закашляться. Он передал чашу Роллэну, тот, все еще оцепеневший, не сразу принял ее – он глядел на Мириам блекло-зелеными глазами и нервно кусал усыпанные веснушками губы.
В конце концов, чаша вернулась на свое место в центре алтаря, а девушка все твердила заученные слова.