В одну из самых тихих летних ночей жители Эстелроса были разбужены ударом тяжелого колокола. Сторожевой на башне заметил медленно приближающееся зарево.
— Руалийцы! Руалийцы! — кричал он, пробегая по главной деревенской улице, стараясь постучать в каждый дом, но колокол пел громче, так, что мог поднять даже мертвого.
— Найди детей и спустись в комнату под сводами, — в это время лорд Бранд уже раздавал указания своей жене леди Эдине, быстро облачаясь в легкие доспехи. Она слышала их уже десятки раз, но все же впитывала в себя каждое слово, слетающее с его губ. Как в последний раз.
— Я приказываю тебе быть смелой, женщина. Мы не сдадим замок, сколько бы южан не пришлось перебить! — продолжал он свои наставления, а она все смотрела на него стараясь поглубже упрятать в памяти его колючие серые глаза, всклокоченные волосы цвета пшеницы, пахнущие медом, широкую грудь на которой она засыпала ночами, крепкие руки, которые жарко обнимали ее — все, что так безумно нравилось ей, и только крепче сжимала тонкие пальцы в кулак. Так слезы отступали, и она чувствовала в себе силы быть супругой Стража Серебряных врат, лорда Бранда из Эстелроса.
Она, отринув сомнения, вдруг бросилась к нему и поцеловала. Предчувствуя сражение, ее супруг становился яростным и властным, и она сделала это пока можно было разглядеть в нем мужчину, столь нежно любящего ее. Каждый раз, когда он брал в руки меч, она боялась, что больше никогда не увидит его.
— Ты поняла меня, Эдина? — гневно прорычал лорд, едва оторвавшись от ее губ.
— Как и всегда, свет моей жизни, — ласково ответила она, заставив мужа устыдиться своей грубости.
Кейрон отвернулся — не мог видеть ее такой без боли в сердце. Он был сильным и крупным мужчиной — такие великаны никогда ранее не рождались в его семье, но он не мог назвать себя непобедимым. Поднимать знамя Брандов над своим войском было куда легче, пока в его жизни не появилась Эдина. Он больше не мог бездумно очертя голову бросаться в авангарде навстречу врагу. Ему приходилось обещать вернуться, а он привык держать слово. Он не боялся смерти, но его страшила мысль об одиночестве любимой женщины.
— Безумие, — устало проговорил он, бросив короткий взгляд за окно. Горизонт алел, отражая в себе горящий лес. Черные клубы под набатный звон дыма цеплялись прямо за небо. Лаяли встревоженные собаки, кричали люди. — Этому нет конца.
— Пусть Создатель направит твою руку, — прошептала Эдина, зная, что с той поры, как был убит Вистан, перед боем ее супруг молится только ему. Он видел в брате истинного героя, в себе же — лишь того, кто должен защитить свой дом и людей.
Кейрон оглянулся на нее, оборачивая широкий кожаный ремень вокруг пояса. Он нахмурился, словно недоумевая, почему она все еще с ним, в их покоях, но в его глазах она увидела нежность и тоску.
— С рассветом я вернусь в замок, моя леди, — пообещал он. — Ожидание не будет долгим. Лишь подари мне свою улыбку.
Губы Эдины дрогнули, она хотела ответить, сказать о том, как сильно любит его и как будет молиться о нем в эту ночь, но расслышала за дверью тяжелые шаги стражей. Когда распахнулась дверь, она опрометью бросилась прочь — к комнате мальчиков, успевая раздавать указания всполошившимся слугам.
Пока бил набат, замок казался ей огромным лабиринтом, слишком большим домом ее маленькой семьи. Уже на пороге Эдина почувствовала неладное — ее материнское сердце было трудно обмануть. Комната оказалась пуста, простыни не тронуты. Быстрее ветра она помчалась туда, где она должна укрыться вместе с женами и детьми мужчин, вставших на защиту границ. Она уже знала, что мальчиков нет и там. Вдруг ей вспомнились наставления матери о том, что леди не должна носиться, подобно скверному сорванцу, и горько рассмеялась — та ничего не знала о страхе.
В зале под сводами уже теснились женщины с младенцами на руках, дети постарше и немощные старики. Никто из них не видел ее сыновей.
Было шумно от слез и стенаний. Слуги рассыпались по замку, силясь найти пропавших, Эдина же вышла во внутренний двор, где сновали воины и крестьяне, готовые защищать город — все мужчины от совсем юных до старых опытных, чьи виски давно посеребрила седина. Во всей этой сутолоке леди Бранд была незаметна. Кто-то даже сбил ее с ног. Хрупкой женщине не было места среди воинов, ощутивших приближение боя. Ее супруг, возвышаясь над толпой, осыпал крепкими словами каждого, кто позволил себе растеряться в этой суматохе. Выглядел он устрашающе, словно старый северный бог войны.
— Кейрон! — закричала Эдина, разглядев массивную фигуру мужа у главных ворот.
Он обернулся, и быстрым шагом ринулся к ней. Никто не смел попасться на пути.
— Мальчики… Их нет в замке, — слишком кротко сказала она, но лицо ее мужа изменилось.
Он расслышал все. Его черты исказились гневом.
— О, святые небеса! Клянусь, я надеру этому разбойнику уши! Ему все сходит с рук!
