— Она была ведьмой, — осторожно напомнил ей Морган. — Такие как она загнали нас в страх.
Мириам молчала и тогда Морган, тяжело вздохнув, оглянулся по сторонам, а затем резко встал на самый край обрыва, широко раскинул руки и поднес раскрытую ладонь к губам. Зарождаясь, магия едва заметно отливала синевой, но отдаляясь от него, была невидимой. Вокруг закружились пыль и мелкие камни, трава прижалась к земле.
— Что ты делаешь? — окликнула его Мириам, обнаруживая в разрезанном чарами тумане собственные черты.
— Хочу, чтобы ты улыбнулась.
Она подскочила к нему, и теперь они вместе стояли на самом краю. Как и всегда, и везде.
— Смотри, — прошептал он.
Ее образ, начинающий медленно таять, заискрился в серой дымке. Морган оказался за спиной Мириам, и, осторожно дотронувшись до ее запястья, заставил ее потянуться вперед. Он обхватил ее тонкие холодные пальцы своей рукой.
— Нет. Это ребячество, — заупрямилась она, догадываясь, чего он добивается.
— Давай же! Я хочу развеять твои печали, — Морган едва заметно улыбался. — Позволь мне сделать это.
Мириам промолчала, но их ладони соприкоснулись — ветер и огонь в миг соединились в алеющее пламя. Лик, сковавший туман, на мгновение вспыхнул, озарив все вокруг, и медленно посыпался в море пылающими искрами дождя. Девушка замерла, наблюдая за их магической шалостью, чувствуя, как под ее ногами крошится земля, но даже не думала отступать.
— Ты все мои печали, — грустно отозвалась она, обернувшись к нему. — Ты.
Резким поцелуем она сорвала тепло с его губ и, решительно взявшись за край его дублета, ступила назад, потянув за собой. Они нырнули в высоту, и она могла убить их также верно, как и море, с пенной поглотившее их тела.
Много зим назад Морган сам учил плавать свою маленькую строптивую ученицу, но теперь она камнем шла ко дну. Он инстинктивно схватил ее за волосы, прижал к себе, прорвался сквозь толщу воды и закашлялся, шумно хватая воздух. Перед ним раскинулось бескрайнее море, играющее тяжелыми волнами, и он ни за что бы не отдал Мириам этим водам.
Крепко сжимая ее в руках, он двинулся к берегу, лишь молясь о том, чтобы хватило сил. Он не позволил себе прочувствовать собственное отяжелевшее тело, слышать сбившееся за двоих дыхание. Он видел только лишь бесконечно далекую линию берега и стремился к ней.
Как только Морган вынес девушку на песок, в его глазах потемнело.
— Только дыши, Мириам! Дыши! — из горла вырывался приглушенный сип, его собственное дыхание было громче шума бьющихся о берег бушующих волн. Он с тревогой приложил ухо к ее груди, чтобы убедиться, что она все еще жива, когда ее дерзкие пальцы коснулись его мокрых волос.
— Мы могли бы разбиться, глупая девчонка! — Морган тут же отпрянул от нее.
— Тогда я бы умерла счастливой.
Он хотел было встряхнуть девушку или даже ударить, но его ладонь замерла возле ее щеки. И он не разбирал, что она могла заслужить — ласку или гнев?
— Ты никогда не сделаешь этого, — прошептала девушка, с вызовом глядя в его глаза.
Капли воды, эти крохотные частицы моря застыли на ее ресницах. Морган считал ее прекрасной и это восхищение прорывалось через злость. Впервые он подумал о том, какой яркой может быть красота. Он никогда не видел в Мириам женщину — она спряталась за девочкой, спасенной четыре зимы назад. Веснушчатый нос и желание биться до смерти с любым, кто нанес ей обиду — вот что покорило его в той девушке. Дикость и необузданность, спрятанная за обезоруживающей красотой. Она ловко освободила для себя место в его черствой душе. Но это была особенная любовь. Он оберегал ее больше себя самого, когда его разум всецело принадлежал другой.
Морган замер, когда Мириам неожиданно подтянулась и ее губы с нежностью припали к шраму на его лице. Этот поцелуй был безмолвным криком, исполненным отчаяния.
— Ты не любишь ее, — шепнула она. — Она опоила тебя. Украла твою душу.
— Не смей, — Морган отшатнулся и вскочил на ноги.
Мириам же впилась в его запястья кошачьей хваткой.
— Ты не можешь быть настолько слепым. Она никогда не делила с тобой кров и хлеб. Никогда не стояла с тобой плечом к плечу, пока пела сталь и лилась кровь. Она не видела твоих ран. Знает ли она, какого цвета твои глаза? Хватило ли ей духу хоть раз заглянуть в них? Они такие черные, что в их глубине можно разглядеть саму зловещую Тьму. А знает ли она, что, когда ты счастлив, они в цвет опавшей листве несут свет осеннего солнца? Скажи мне, Морган, помнишь ли ты, как полюбил ее?
Он дернулся в сторону, крепко стиснув зубы. Горькая правда отозвалась в нем нарастающей злостью. Губы девушки дрожали от страха и холода, но в глазах не было ни капли раскаяния, лишь оголтелый вызов и обжигающий огонь, способный уничтожить весь мир.
— Ты простишь меня завтра. Когда твой рассудок вернется к тебе. Однажды ты спас меня. Теперь мы квиты.
На одно короткое мгновение все стихло. Ни завывания ветра, ни шума бушующих волн, ни крика чаек на берегу — Морган больше не слышал ничего, лишь звенящую изнутри тишину. Самое страшное, что могло произойти, уже случилось. Он вдруг отчетливо понял это, и бросился к стенам города.
