Мириам кляла себя, ведь однажды позволила себе слабость целовать его. Это была безобидная шалость в дни, когда она виделась себе некрасивее остальных магичек. А он был лучше остальных мальчишек и, к тому же, целовался он на удивление хорошо. Она бесцеремонно впилась в его губы одним летним днем, когда все вокруг было одурманено наступившей жарой. Потом снова. И еще. Он никогда не требовал большего, но томительная дрожь изводила обоих.
В этом чувстве было что-то неизменно постыдное. Райс был хорошим магом, каким только может быть тот, кого завистники называют вором и убийцей. Она была убеждена, что он выкован из стали более крепкой, чем остальные отпрыски Локхартов. Мириам нравилась его твердость, прагматичный ум и по обыкновению горделиво вздернутый подбородок, нравился его прямой и честный взгляд, но это не говорило о любви.
Ее рука приютилась на груди Райса, но оттолкнуть его она не смела, да и не хотела вовсе. Голова беспрестанно кружилась, а он все держал ее в крепких объятиях, отчего стало жарко даже в пронизанных ветрами садах. Поцелуй оборвался неожиданно. Райс отстранился, опустил локти на колени, процедил воздух сквозь сжатые зубы и подскочил на ноги.
— Я не отступлюсь. Всем, что я имею, обязан тебе, — он замер, отвернувшись к фонтану, и Мириам не видела его лица. — Знаешь, отчего я ушел в море? Просто видеть тебя не хотел.
Он отправился в Тирон после того, как она прогнала его прочь, размазывая по лицу слезы и крича о том, что никогда не сможет полюбить его. А после она бесчисленное множество ночей провела без сна, проклиная себя за те слова. Ей представлялось, что все сложилось бы совсем не так, будь она умнее и сдержаннее — его жизнь стала бы иной. Разве она могла забыть об этом?
— Маги в Дагмере говорят, что я пират. В Тироне же я богатый торговец. Хожу по городу в белых одеждах, задрав нос, — фыркнул он, глядя невидящими глазами куда-то вдаль. — Я многое сделал, желая вернуть себе доброе имя. Знаешь, зачем я заключал торговое соглашение, строил тот дом на холме? Чтобы никто не посмел сказать, что ты рядом с бесчестным убийцей.
Внутри Райса плескалась огненная буря, и Мириам была слишком растеряна, чтобы совладать с ней.
— Ты теперь взрослая женщина. Я позволил себе дерзость подумать, что ты можешь оценить губительность своего положения. Морган Бранд сотворил ужасное зло, повесив на твою шею эту жалкую стекляшку, а ты одарила его слепой верой.
Он покосился на нее через плечо. Его голос из мелодичного преобразился в грубый, подобный отцовскому — еще немного и можно порезаться. Так, должно быть, говорил капитан «Неопалимого», а не зацелованный ею когда-то бойкий мальчишка. Пальцы неосознанно потянусь к медальону, подаренному Морганом — украшению взрослой женщины, не девчонки. Она сжала его, будто бы он мог придать ей сил.
— Два десятка лет минуло с тех пор, как был подписан Договор. Бранд приверженец старых устоев. Герои прошлого не дают ему покоя. Почему он закрывает глаза, не видя, что мир стал иным? Вы глотаете дорожную пыль, в то время как следовало бы задуматься о том, чтобы выучить новых Смотрителей — еще троих. Он останется на Севере, ты представишь Дагмер в Тироне, остальные отправятся в Корсию и Руаль.
В его словах все было слишком просто. Мириам и сама задавалась вопросом отчего Смотрители скитаются по всем королевствам Договора вместо того, чтобы осесть, подобно тому, как Священный караул нашел пристанище в Дагмере.
— Это цена честности, — повторила она слова Моргана и поднялась со скамьи. — Оставаясь здесь, мы не привязываемся к другому миру. Мы избегаем взяток, шантажа и грязных игр, не задеваем политики…
— Спасая тебя, — прервал ее Райс, — Морган оскорбил ублюдка, усадившего свою задницу на руалийский трон. Топорная работа.
Мириам подошла к Райсу, желая примирительно положить руку на его плечо, но он увернулся и ухватил ее за локоть.
— Что, если ты уже сделала для Дагмера все, что могла, и теперь он пожелает выбросить тебя как обглоданную кость? Это магово логово чудное место, но не останется таким для тебя при новом короле, а он любовался тобой чаще, чем собственной короной. Моего отца здесь до сих пор зовут кузнецом из Эстелроса. Нищенке из Меццы не стать ни королевой, ни уважаемой леди. Нужно ли говорить, что за участь тебя ждет?
— Так скажи, — прошипела Мириам с вызовом уставившись на него.
Она сама содрогнулась от своей глупости, рискнув испытать моряка — в его запасе было достаточно слов, способных описать бесчестную женщину. Но вместо того, чтобы наречь ее бранным словом, Райс едва ощутимо дотронулся до ее губ кончиками пальцев.
— Я знаю, что ты не любишь меня, Мириам. Но я непротивен тебе, иначе ты не пришла бы в этот сад, — тихо, уже без запальчивости, выдохнул он. — Если ты захочешь спасти свое имя и дашь мне шанс, я заслужу твою любовь, пускай она не будет такой, какая досталась Моргану. Вот моя вера, и все лучшее во мне еще живо из-за нее. А теперь иди. Я хочу, чтобы у тебя был выбор. А это немыслимая роскошь в наши дни.
