Рубины в короне Ивэна улавливали свет тысячи свечей, как и россыпь алмазов, которой была усыпана диадема Аэрин — король Дагмера танцевал с ней уже не впервые, выказывая подданным свое расположение к югу. Но как бы он не старался, как бы не распинался Морган, принцессу встречали настороженно, если не с едва скрываемым презрением. Ее же это вовсе не заботило. Мириам хорошо запомнила ее мелодичный восторженный голос и то, как принцесса радушно обхватила ее руки при первой же встрече. От нее пахло цветами, уже позабытыми Мириам. Там, на юге, у нее не осталось ничего, и никто ее не ждал в тех краях, но Руаль оставался местом, где она оставила часть своего сердца.
— Лорд Морган предупреждал меня, что Север изменил вас, но я никогда бы не подумала, что мы когда-то гуляли по одним и тем же улицам! Вы говорите как настоящая северянка, — объявила принцесса, заключив, что Мириам давно растеряла распевный говор, свойственный южанам.
Девушка думала ответить сияющей принцессе, что та никак не могла делить с ней одни и те же улицы, ведь королевские особы не блуждают там, где живут оборванцы, но придержала язык.
Любезная донельзя, она вдохновлялась стойкостью короля Ивэна и видела, что их страдания не так уж невыносимы — ее спутнику, капитану Райсу, приходилось куда хуже.
— Как же это утомительно, — пожаловался в очередной раз он, измученный танцевальными пируэтами. — Но если этот Бранд не хуже прежнего, то я согласен плясать до самого рассвета.
Десятки пар кружились по чертогу в церемонном придворном танце, предназначенном скорее для бесед, чем для удовольствия. Раз за разом Райс выводил Мириам из-за стола стремительно, не желая уступать ее кому-либо другому. С разлукой он готов был мириться, лишь если к этому принуждал сам танец. Лиры и флейты сливались в неистощимый поток музыки, и от ее избытка у Мириам кружилась голова.
— Не хуже прежнего? — легкомысленно хихикнула она, чувствуя, что выпитое вино оказалось коварным не только для принца Бервина.
— Да, — кивнул капитан, протягивая ей раскрытую ладонь. — Рассудительный, твердый, верный людям и своему слову. Наделенный мудростью, смелостью и верой.
— Верой? — удивилась Мириам. Она не припоминала за королем Аароном рвения в служении Создателю, зато его сын, насколько она смогла его узнать, преуспел в этом больше него.
— Да, верой, — рассуждал Райс, пока она обходила его в пируэте, изо всех сил стараясь оставаться изящной. — Верой в наш путь, в то, что мы достойны этого города, этого мира и жизни. Я должен знать, что ни один волос не упадет с голов тех, кто мне дорог. Но, знаешь, отчего мне нравится этот молодой король?
Мириам посмотрела на него с немым вопросом.
— Он маг, — капитал наклонился совсем близко к ее уху, а затем исчез так быстро, что она не сразу поняла почему.
Через миг она увидела перед собой роскошный дублет, ее пальцы легли в ладони, на которых не было ни одного шрама. Она оробела, увидев как Райс легко закружился с принцессой Аэрин. Ей вновь пришлось вскинуть подбородок — на этот раз, чтобы посмотреть в лицо королю. Ивэн привлек ее к себе, и они оказались ближе, чем в тайных ходах Дагмера, когда им довелось признать, что его отличие от других магов кроется не только в имени старого северного рода.
Мириам все не могла сказать кто он такой, но прикосновение к его руке заставило ее трепетать. Там, под кожей, крылась еще незнакомая сила, и ее следовало запрятать поглубже. Кому из великих магов покорялись стихии, не доставшиеся им при рождении? Кто стоял перед ней? Молодой король, Первый из магов, Пророк, появление которого было предсказано еще до их рождения? Она наказала ему хранить свой дар втайне, опасаясь, что тот сократит его жизнь. Кем бы он ни был, в ней теплилась надежда, что он прислушался к ее словам.
— Весь вечер я ждал случая заговорить с тобой, — он криво улыбнулся, а она, эта искривленная улыбка, прикрывающая смятение, у Брандов была одна на всех. — Мне хотелось узнать, видела ли ты моего отца мертвым.
Танец развел их руки на миг, достаточный, чтобы Мириам успела побороть удивление до того, как снова встать перед королем лицом к лицу. Разговор о смерти Аарона представился ей чужеродным здесь, между трапезой с вепрем в яблоках и стараниями музыкантов.
— Отчего вы спрашиваете, мой король? — растеряно пискнула она, впервые обращаясь к Ивэну подобным образом.
— Если бы он был убит магом, ты бы смогла почуять это? Я не знаю, на что способны вы, Смотрители.
По чертогу прокатился задорный девичий смех — кто-то из танцующих вероятно оказался неловок, невнимателен или пьян, но Мириам даже не взглянула в сторону.
— Морган лжет, рассказывая, что отец умер во сне или же не говорит всей правды, но есть ли разница? — тихо выпалил король, не дожидаясь ее ответа. — Брат присылает мне ядовитых змей, пока дядя умасливает правителей Севера и Юга. Я слышал, как он говорил Бервину, что мой отец был убит. И если ты знаешь хоть крупицу правды, то дай мне ее. Я прошу тебя.
