— Шил новую повязку, — посмеиваясь, ответил наемник. Очевидно, он был ближе семье Толдманнов, чем полагалось.
Моргану было известно, что Касс был крепко дружен с Артуром и, как понял теперь, Эрло тоже не обделял его вниманием. Вопреки своему ремеслу, он был способен производить правильное впечатление, если сам того хотел.
— Зачем тебе она? Чтобы стать похожим на разбойника? — мальчик озадачено глядел на Касса, но то и дело оглядывался на Моргана, в надежде, что хоть кто-то из них ответит на его вопросы.
— Я всегда был разбойником, — задиристо заявил маг, возвращая Эрло опору под ногами. — Мне нужно поговорить с милордом. Вы дозволите, мой серебряный принц?
— Об очень скучных вещах, — Морган подхватил его шутливый тон, предполагая, что мальчик ненадолго потеряет к ним интерес. — И, мне слышится, что тебя вновь потеряли твои няньки.
— Вам стоит подготовиться к предстоящему путешествию, — Касс одернул курточку Эрлоиса и доверительно заглянул в его глаза. — Я отправлюсь с вами, мой принц.
Эрло посмотрел на Моргана с немым вопросом во взгляде и шумно помчался вниз по лестнице только после кивка его головы.
— Знаю. Я не должен больше его так называть, — хмыкнул Форссети, прикрывая дверь. — Но потребуется время, чтобы свыкнуться с этим. Похоже, он оживает, вопреки тому, что с ним происходит. Хорошо, что он не остался один.
— Я бы ни за что не оставил его, — Морган скрестил руки на груди, оставаясь у окна. — А вы? Я думал, вы вернетесь в Корсию.
— Мне нет места в родных землях, — Касс хохотнул, слово был вынужден сказать что-то до неприличия очевидное. — Там не очень-то жалуют таких, как я.
Он подошел и уперся кулаками в подоконник, с тоской всматриваясь в чернеющую даль, где от прежних красот Ангеррана остался лишь удручающий скелет. Темные обгоревшие сосны, как игры царапали край неба.
— Я решил отправиться с вами, — выпалил Касс, тяжело выдохнув. — Пратт много рассказывал про Эстелрос. И ваш отец… Он маг. Это внушает надежду.
— Думаете, ему нужны наемники?
Морган все косился на проклятую повязку, не мог отвести от нее взгляда, словно вина пригвоздила его к ней.
— Я умею не только убивать, мой друг, — Форсетти улыбнулся лишь уголками губ. — Слышал, что принц Бервин хочет основать поселение за Дагмерской грядой, чтобы надежно запечатать новые границы с Югом. Это правда?
— Насколько мне известно.
— Я бы мог пригодиться. Да и только представьте себе, что стало бы с Праттом, если бы я покинул Север. Этот бурдюк коровьего дерьма просыпался бы каждую ночь в слезах!
Морган засмеялся, представив эту картину, но быстро помрачнел вновь. Ему отчего-то казалось оскорбительным смеяться здесь, в этом замке, на этой земле. Воспоминания еще не остывших в памяти дней сдирали с его губ улыбку. Форсетти испытующе посмотрел на него единственным глазом.
— Я хотел убить вас, — невзначай обронил он, словно эти слова были легче птичьего пера. — Хотел найти каждого, кто нес тот щит и убить за то, что я не остался там, среди трупов.
Усилием воли Морган заставил себя не шелохнуться. Быть может потому, что не слышал в голосе корсианца угрозы — это была честность. Неприятная, колющая, раздирающая правда. Морган не понимал, чем был одержим Форсетти, произнося ее — безумием или болезненной необходимостью поделиться ею хоть с кем-то, оттого он просто слушал, глядя себе под ноги.
— Помню, как вцепился в вашу руку, моля о смерти. Я был ранен много раз. Любой бой — это раны. Со временем ты даже привыкаешь, но та боль… Она была несравнима ни с чем… Она так часто вырывала меня из этого мира куда-то во тьму, что всякий раз я думал, что больше не вернусь. Но дни шли, и теперь я рад, что не достался ей. Я рад, что рядом со мной в ту ночь сражались настоящие герои, и мы победили. Пускай цена оказалась так велика. Спасибо, что не оставили меня там. Если я могу хоть чем — то отплатить…
Моргана необъяснимо охватывала злость каждый раз, как кто-то начинал говорить о бойне у холма, окутывая его славой. Желая скрыть раздражение, он плотно стиснул кулаки, но вскоре отыскал им мирное применение, и принялся накрывать опустевшие клетки цветастыми пологами.
— Я не сделал ничего героического, — пробубнил он.
— Скажите это выжившим из Пятого полка. Они говорят, что ход того боя определили маги, а вы подходите на роль героя куда лучше, чем я или Пратт. И неважно согласны вы с этим или нет, поверьте мне.
Форсетти направился к двери, увидев, что Морган озабочен сохранностью птичьих клеток больше, чем разговорами о подвигах, вызвавших в нем столько сомнений. Но тот не смог отпустить его так просто. Он решил, что ответ на один из роящихся в его голове вопросов мог быть важнее, чем уверения в отсутствии желания мести.
— Стой, Касс! — он отбросил очередную вышитую серебром ткань, и в воздух взметнулось облачко пыли. — Если бы мы пришли раньше, как много сложилось бы иначе?
Маг дрогнул, но обернулся. Он улыбался, и Моргану было невдомек, как у него хватает на это сил.
