— Сир Тревор, — Ивэн раскинул руки в притворно радушном приветствии, зная, что девушка послушно последует за ним. — Позвольте выразить беспокойство вашей бледностью. Очевидно, вы утомлены трудами на благо Создателя? Будет благоразумно, если вы наконец позволите себе покой вместо того, чтобы подвергать сомнениям непревзойденную одаренность моих подданных.
Ивэн перенял манеры дяди в общении с главой Священного караула — они обменивались колкостями, прикрытыми напускной учтивостью. Споры и пересуды между ними не имели конца. Он старательно взращивал в себе пренебрежение, способное побороть в нем трепет перед обличенным властью Тревором. От его жизни и слова зависело слишком многое в Изведанных землях.
— Создатель не терпит пустословия, Ваше Величество. Стоит ли мне напоминать об этом? — глава Багровых плащей оказался мрачен и не настроен на словесные баталии. Он глядел на Ивэна исподлобья, но тот и не думал отводить взгляд.
— Что заставляет вас раз за разом идти на поводу у неоправданных подозрений и обвинений, не имеющих ничего общего с истиной?
По звону лат за спиной Ивэн понял, что Мириам, идущая следом, задела одного из караульных. Он не сомневался, что девушка не подумает извиниться, даже если сделала это без умысла. В кругу Багровых плащей было совсем неуютно. Ивэн чуял, что все они глядят на него, и по его спине бежал холодок. Ритуал Смотрителей в Дагмере считался невозможным без короля, иначе он давно бы избавился от гнетущей рутины. Правители любых иных земель опасались подходить так близко к обвиненному в темной магии, Ивэн же не мог дозволить себе подобной слабости.
— Роллэн, — Ивэн обратился к чародею, застывшему в центе храма. — Подойди.
Тот растерянно оглянулся, прежде чем выполнить просьбу короля. Тревор поморщился, осуждающе взглянув на него, затем на Мириам. Ее отвлек пастор, вручая большой серебряный кувшин. Она непременно окатила бы главу караула водой, заметив на себе этот полный отвращения взгляд. Наудачу она будто спряталась где-то глубоко в себе, подальше от неприятного всем ритуала.
— Уверяю, — Тревор вспомнил про незавершенную беседу, пока девушка наполняла чашу, шепча заговоры себе под нос. — Происходящее здесь — не моя воля. Я…
— Я взываю к Создателю, своею волею наделившего чародея, что стоит передо мной, своим даром, — Мириам заговорила прежде, чем глава Священного караула успел оправдаться, и вручила ему наполненную чашу. — Мы, его смиренные дети единого Творца, испиваем этот сосуд, не замышляя друг против друга дурного.
Ивэн, слушая голос Мириам, ставший монотонным и тягучим, принял чашу их рук Тревора и поднес ее к губам. Вода сковала горло леденящим холодом, и он едва сдержался, чтобы не закашляться. Он передал чашу Роллэну, тот, все еще оцепеневший, не сразу принял ее — он глядел на Мириам блекло-зелеными глазами и нервно кусал усыпанные веснушками губы.
В конце концов, чаша вернулась на свое место в центре алтаря, а девушка все твердила заученные слова.
— Магия дарована Создателем как благо, но великая Тьма обращает ее во вред служением крови и смерти. Пусть этот сосуд явит нам, чему покорен чародей, что стоит перед нами. Да укрепится Его Свет, да не утаится Тьма.
Мириам взяла протянутую руку Роллэна, легонько сжала его ладонь. Ее пальцы уже лежали на усыпанной янтарем рукояти красивого резного кинжала работы его отца. Лезвие скользнуло вдоль ладони чародея легким заученным жестом. Вода в чаще, стоящей на алтаре, капля за каплей стала окрашиваться красным. Этого было достаточно, но Роллэн вдруг сжал пальцы в кулак, и алая кровь полилась из его вспоротой ладони тоненькой струйкой. Он твердо и злобно глядел на главу Священного караула. Ивэн, успевший его хорошо узнать, никогда еще не видел такого — ему представлялось, что юноша и вовсе не способен испытывать ненависть. Но сейчас он наблюдал чистейшее ее проявление.
— Да укрепится его свет, — завершать ритуал в Дагмере полагалось королю, и это давалось ему легко. Он еще ни разу не видел крови, искаженной темной скверной.
Воины Священного караула с грохотом тяжелых доспехов разомкнули круг, выстроившись в две линии по обе стороны алтаря. И первым его покинул Роллэн, оставляя за собой красные капли на светлом каменном полу. Ему навстречу уже спешила сестра и оба уселись на скамью. В ее руках мелькали белые повязки, а ее миловидное лицо все еще было искажено тенью беспокойства. Ивэн было направился к ним, но взгляд Анны, брошенный ненароком, остановил его.
«Если бы я хоть что-то мог для них сделать. Хоть что-нибудь», — подумал он, и, обернувшись, едва не столкнулся с Тревором, следующим за ним по пятам.
— Как ваши ребра, сир? Ваш вид все же сильно пугает меня, — вдруг выпалил он заговорщицким шепотом, но не сомневался, что каждый караульный слышал голос короля — все их маски как одна устремились на него своей темнотой.
— Благодарю, Ваше Величество, но беспокойство напрасно. Я великолепно себя чувствую, — сдержано ответил Тревор, жестом распустив своих воинов. Они шумно направились прочь из храма.
