Услышав в звонкой тишине пещеры, что где-то неподалеку сочится вода, она наощупь отправилась туда, попутно наткнувшись на чьи-то кости, после чего с особым блаженством подставила руки под ледяную капель. Омыв лицо, Мириам с остервенением терла губы и пальцы, пока они не заледенели, не забыв промочить пересохшее горло. Присмотрев в темноте небольшой каменный выступ, она укуталась в свою накидку, брошенную вслед за ней за решетку, и принялась ждать.
Как скоро Ивэн узнает, что его друзья попали в беду? Жив ли Эрлоис? Можно ли их спасти и не дать Галену повод развязать бойню? Сдержал бы он свое слово, поддайся она ему не навсегда, но лишь на одну ночь? И если так, то как много жизней это бы спасло?
В задумчивости Мириам без конца кусала губы и, как никогда, хотела жить. Она хотела получить действенный способ не допустить войны, но внутреннее чутье подсказывало, что ту не остановит даже нож, воткнутый прямо в горло Галена. Она желала отыскать Моргана всей своей неразделенной любовью и слепым сердцем, но Гален говорил о его смерти, будто знал о ней все. И отчего-то она совсем не чувствовала страха, смирившись, что стала частью его игры. Это был не конец. И это она тоже знала.
– Говори тихо, – мелодичный девичий голос разрезал тишину. – Я твой друг. Подойди.
Мириам замерла, притаившись, опасаясь выдать себя.
– У нас мало времени на знакомство. Я не завершила все дела, чтобы быть разоблаченной прямо сейчас, – девушка явно была в нетерпении.
Мириам решилась подойти к решетке медленно и осторожно, по пути ища укрытие, не отрывая от стен кончики пальцев.
– Вот. Возьми. Ты должна это выпить. Я здесь! Здесь!
Пальцы незнакомки на миг переплелись с пальцами Мириам и в руке у нее оказался стеклянный сосуд.
– Что это? – спросила она, тотчас вжимаясь в прутья решетки.
– Участь гораздо лучшая, чем смерть, или та, какую приготовит для тебя Гален, – прошипела гостья. – Ты слышала когда-нибудь о Сердце полуночи?
– Это яд?
– Не совсем. Это твой единственный шанс уйти из пещер свободной.
– Кто ты?
– Какая, во всю проклятую Тьму разница, когда Морган Бранд при смерти шепчет твое имя?
– При смерти?
– Я не могу знать, выживет ли он.
Обе девушки замолкли.
Мириам сковало воспоминание из руалийской Башни Стонов. Тогда через тяжелую решетку она говорила с Реми, чувствуя себя уже приговоренной к неминуемой смерти.
– Ты должна это выпить, – шепнула гостья, сцепив свои пальцы поверх руки Мириам, отчаянно стиснувшей прутья. – Я позабочусь о тебе. Будет лучше, если ты исчезнешь. Грядет большая беда.
Неясные шорохи снаружи, быстрые шаги девушки. И вот Мириам снова осталась одна, но теперь в ее руках было хрупкое спасение – Сердце полуночи. Она твердой рукой выдернула пробку. Приятной пряной на вкус жидкости хватило на один короткий глоток, и Мириам ощутила, как внутри нее замирает жизнь. Она вновь припала к горлышку склянки, желая убедиться, что выпила все до последней капли, а затем швырнула ее вглубь пещеры, где никто не станет искать осколки.
Мириам кричала и смеялась, чувствуя, как Сердце полуночи отбирает у нее жизнь. Она хохотала до слез над своей незавидной судьбой, с головой отдаваясь страху. До тех пор, пока не перестала дышать.
Гален сжимал в руках факел, освещая безжизненное тело Мириам. Он пришел в пещеры сам, желая убедиться в произошедшем.
Он знал старинную игру, пришедшую из Тирона. По разлинованной доске двигались черные и белые камушки. Игрок шаг за шагом должен был уничтожить фигурки противника. В последний раз он играл в эту игру во дворце с той, что теперь была мертва. Бездушный белый камушек, попавший на его сторону по ошибке противника.
– Ее сердце просто остановилось, мой господин, – лепетал самый старый и опытный лекарь, приблудившийся к отступникам. – Я видел, так бывает даже с юными девицами от страха. Не стоило заключать ее во тьме.
Старик оказался бесполезен. Гален и без него чувствовал явственное присутствие смерти.
– Ты не знал ее, старик, – сквозь стиснутые зубы проговорил он. – Молодая крепкая женщина умерла, не выдержав страха?
Искусный нож, украшенный янтарем – вот все, что осталось у Галена от Мириам. Она слишком рано вышла из этой глупой игры, а ведь он имел на нее иные виды. Эта девушка могла стать символом его победы.
Сталь сверкнула и лезвие ножа скользнуло по шее лекаря, стоящего над трупом на коленях. Кровь заструилась по камням, но Гален не почувствовал ни вины, ни сожаления, ни даже вожделенного облечения. Стоило сжать лезвие ножа в ладони, пустить впрок кровь старика, и Мириам могла дойти до Дагмера как кукла в ярмарочном театре и рухнуть под крепостными стенами. Она бы сделала все, чего бы он не пожелал, но перед ним на камнях лежало лишь тело, в нем больше не жила та пламенная душа, что могла восхитить или заставить ненавидеть.
– Она не побоялась даже меня, – Гален шумно выдохнул, небрежно обтер лезвие об одежду умирающего старика, беспомощно шарившего вокруг окровавленными руками. – Никчемный ты олух. Старый ты осел…
