– Замерзли все, – взволнованно бубнил Рори, ходя взад-вперед. – Хоть бы огонек сообразить.
– Вон, за дверь выйди, погрейся, – огрызнулся Марх.
Илан рассмеялся, да так заразительно, что остальные заулыбались.
– Ох, ну ты скажешь! Я же правда чуть не вышел!
– Да у тебя совсем в голове тю-тю! – вставил Генхард, продолжая всхлипывать.
– Так это ты нас всех развязал! – обрадовалась Яни. – Дай я тебя обниму!
– Кшы от меня! Кшы!
– Ой!
Девочка споткнулась обо что-то в темноте. Слышно было, как Генхард спешно отползает в сторону. После случившегося ноги его не держали.
– А ну уйди! Уйди, уродка!
– Вот я тебя обниму, и согреешься, не плачь!
– Яни, оставь его, – посуровела Сиина.
– Он теперь мой спаситель!
Яни изловчилась звонко чмокнуть Генхарда в мокрую, соленую от слез щеку.
– Ай! Фу! – Бедняга подпрыгнул от неожиданности.
– Дуй уже от него! – не выдержал Марх, оттаскивая девочку в сторону.
– Поищите какие-нибудь небольшие деревяшки, – попросила Сиина. – Нужно Рори руки перебинтовать хорошенько.
Бедняге их сломали еще на Пепельном острове. Очнувшись от мор-травы, Рори по приказу Астре порвал веревки и накинулся на обидчиков, но его быстро подмяли и скрутили.
– Надо бы. Ты мне на корабле хорошо сделала. Не болели почти. А те дощечки, наверное, выкинули, когда к столбам нас вязали.
– Деревяшки – это моя работенка! – оживился Илан.
Он нащупал какой-то ящик и попытался оторвать от него боковину. Дернул раз, другой, но слабость давала о себе знать.
– Крепко сидит, чтоб ее. Надо попробовать разбить чем-нибудь тяжелым.
Яни деловито отпихнула брата.
– У тебя руки сломаются быстрее, чем эта до щечка!
Она поднатужилась и вырвала часть ящика вместе с гвоздями.
– Эта малявка меня пугает, – признался Марх. – Когда вырастет, силища будет похлеще, чем у Рори.
– Она и плачет меньше, чем Рори, – хохотнул Илан. – Боевая девка!
– Я нашел тут вонючий мешок! – сообщил здоровячок Дорри.
– Мешки – это хорошо, – отозвалась Сиина. – Ими можно укрыться.
Она резала на лоскуты подол платья. Ткань была плотная, руками такую не порвешь. Нож Генхарда пригодился как никогда.
– Мне кажется, тут крысы сдохли! Воняет их пометом и чем-то тухлым! – заявил Дорри. – Я не заболею?
– Меньше пальцы в рот суй, и не заболеешь! – фыркнул Марх. – Дай сюда.
– Вот.
– Фу! И правда вонища.
Сиина вздрогнула, не завязав последний узел. Выпрямилась.
– Тихо! Все замолкли.
– Ты чего, сестрица? – удивился Марх.
– Что-то будет сейчас…
– Да успокойся уже. Все прошло.
– Жмитесь к стенам! Скорее жмитесь к стенам! – закричала Сиина, толкая Рори.
Все застыли в недоумении, но тут в головы ударил приказ Астре:
– К стенам!
Наверху раздался оглушительный треск. Крыша проломилась. Полетели щепки и камни. Яни завизжала, когда часть рухнувшей балки пробила пол. Гнилье досок ощерилось по краям. Наверху зияла огромная дыра, сыпалась черепица. Комнату заполнила пыль, а в брешь заглядывал мутный свет черного солнца. Он пронзил нутро мельницы от остова трубы до пролома в полу, где виднелись обглоданные водой старые сваи. Меж ними рябили и мерцали чешуйки серебристых бликов.
Все сидели неподвижно, не произнося ни звука. Дети прятали головы под передник Сиины. Юноши стояли поодаль. Кто в углу, кто возле окна. Генхард натянул на себя мешок. Вверх смотрел один Астре. Он знал – небо такое непроглядное не из-за туч. Комната казалась мертвенно-серой. Сияние черного солнца мягко падало на ящики и подпорки, искало добычу в груде прелых мешков.
Астре не давало покоя странное чувство. Некто невидимый, неосязаемый появился здесь вместе со страхом Сиины. Это его мощь обрушилась на старую мельницу. Это он витал в круге пепельного света и смотрел на Астре. Тот, что быстрее звука, прозрачней воздуха, сильнее шторма. Калека знал – он рядом. И с ним еще один, возникший в миг, когда Астре почти слился с окружением. Плотное кольцо, не позволившее калеке умереть, создал он. Хотелось верить в дух Иремила, пришедший на защиту семьи, но прималь погиб далеко на севере, обернулся вихрем и бродил по равнинам в поисках носящего. А может, смешался со снегом в ожидании весны. Астре спас не он.
Пыль оседала на влажную грязь пола, истоптанного башмаками, тонула в сонном речном потоке, липла к развороченному нутру хижины. Воздух терял влагу, становился горячим. От мокрой одежды поднимался пар. Астре глядел на мир глазами прималя. Пространство вокруг рябило, мириады крупинок сталкивались друг с другом, рождая тепло. Сверху упал еще один обломок. Накренилась и ухнула в протараненную балкой брешь труба, камни полетели в стороны. Вода выпрыгнула из ложа, залив часть досок.
С каждой минутой борьба песчинок усиливалась. Это был не танец, как показалось Астре вначале, а настоящая буря. Лоб покрылся испариной, губы высохли, становилось невыносимо жарко. Дети начали выть в голос, и тут что-то ударило воздух, разошлось по комнате ослепительным кольцом, впечатало порченых в стены. И все утихло. Вместо мельтешения частиц Астре увидел только густой пар, клубами поднимавшийся к небу.
Сиина наконец подняла голову. Чуть дыша, проговорила:
– Наконец-то.
И спрятала лицо в ладонях.
