– Да – как избиратель, – заметила спецагент. – Такую регистрацию можно получить, заполняя раз в год, на выборах, одну-единственную форму, причем без всяких подтверждающих документов. Странно, что у вас так несерьезно относятся к безопасности во время выборов.
– А меня больше удивляет, что Зак вообще туда ходил, – усмехнулся я. – За кого голосовал-то хоть?
– За «зеленых», – ответил Зак.
– По-вашему, это смешно? – сердито просипела Рейнолдс. Даже если ей удалось сколько-то поспать в самолете, это все равно было уже почти сутки назад. – Все дело в том, что погибший был гражданином Америки? И вы полагаете забавным убийство американского гражданина?
Меня так и подмывало сказать: все дело в том, что мы англичане и у нас просто есть чувство юмора. Но я стараюсь вести себя гуманно с иностранцами, особенно если они так измотаны. Чтоб подавить это недостойное стремление, я отхлебнул кофе. И спросил:
– Почему вы считаете, что он в этом замешан?
– Он же преступник.
– Мы взяли его за хранение наркотиков, – напомнил я. – Убийство – уже малость другой уровень.
– Мой опыт показывает, что это не так, – возразила Рейнолдс. – Он жил за счет Джеймса Галлахера. Возможно, тому в какой-то момент надоело его содержать.
– Эй, я вообще-то тут сижу! – возмутился Зак.
– А я пытаюсь об этом забыть, – бросила Рейнолдс.
– У него есть алиби, – сказал я.
– Недоказанное, – уточнила спецагент. – Возможно, есть какое-то слепое пятно, которое не попадает в камеры. Черный ход, например.
Да она что, за профанов нас держит?! Стефанопулос вчера весь день пыталась опровергнуть его алиби, и черный ход исследовали очень тщательно.
– А что, в ФБР принято вот так вот злоупотреблять полномочиями? – поинтересовался я.
– Согласно законодательству ФБР отвечает за расследование преступлений, совершенных против граждан Америки за ее пределами, – оттарабанила она, прикипев взглядом к чему-то слева от моей головы.
– Но на деле не отвечает, верно? – вкрадчиво предположил я. – А жаль, нам бы помощь ох как пригодилась. Особенно как-то раз в Сохо, когда одному парню воткнули в лицо лом. Бедняга приехал из Штатов, и где же было ФБР?
– Возможно, его отец не был сенатором, – пожала плечами Рейнолдс.
– И все же что так тревожит ваше ведомство? – спросил я. – Помимо вопросов безопасности.
– Его отец имеет моральный авторитет, – ответила она. – Нельзя его компрометировать, предавая огласке то, что мог совершить его сын.
– А что он мог совершить?
– Когда Джеймс учился в колледже, – сказала она, – случались… инциденты.
– Какие? – спросил Зак, опередив меня.
Я вздохнул.
– Иди и сядь вон там, – велел я ему, указывая на столик в другом конце зала.
– Это еще почему?
– У нас тут взрослые разговоры.
– Что я вам, мальчик, что ли?
– Куплю тебе пирожное.
Он встрепенулся, как собачонка, которой пообещали лакомство.
– Че, правда?
– Если пересядешь, – сказал я, и он послушно удалился.
– Теперь понимаю, почему вы его подозреваете. Так что за инциденты?
– Наркотики, – ответила Рейнолдс. – Его дважды арестовывали за хранение, но оба раза обвинения снимали.
Ну еще бы, подумал я.
– Он баловался наркотиками в университете? Да все студенты так делают.
– Некоторые, – процедила она, – придерживаются строгих принципов, даже будучи студентами.
– Вы когда-нибудь выезжали за пределы Соединенных Штатов? – спросил я.
– Как это относится к делу?
– Просто любопытно, вы впервые за границей?
– То есть вы банально считаете меня новичком, так?
Значит, угадал, подумал я.
– Нет, хочу понять, почему это задание поручили именно вам.
– Я знакома с сенатором и его семьей, – ответила Рейнолдс. – Мое руководство посчитало, если в расследовании примет участие свой человек, это будет хорошо для сенатора. Особенно если учесть особенности его карьеры и вашей истории.
– Нашей истории? Это какие же особенности?
– Ирландский вопрос. В начале карьеры сенатор активно критиковал британскую оккупацию и нарушения прав человека, имевшие место в Ирландии. И теперь опасается, что ваша полиция, памятуя о его прежних взглядах, будет пристрастна во время расследования этого дела.
Я подумал: неужели сенатор настолько эгоистичный отец, что, узнав о смерти сына, будет в первую очередь думать о таких вещах? Или он просто матерый политик и использует все возможные ресурсы, чтобы спобствовать расследованию?
Если второе, тогда я тут ни при чем и запросто могу спихнуть эту работу на тех, кому за нее платят. Иногда жесткая служебная иерархия все-таки помогает. Но вот Сивелл захочет полную информацию насчет ирландских связей сенатора. Особенно если отдел по борьбе с терроризмом ничего ему не сообщил. А заслужить расположение начальства никогда не вредно.
– Думаю, это никак не связано с ирландским вопросом, – сказал я. – В смысле, убийство.
– А Райан Кэрролл?
Значит, все-таки она меня преследовала. И хладнокровно лгала, когда я пытался ее расколоть. Что ж, запомним.
– А что Райан Кэрролл?
