Интересно, она всегда задает вопросы, которые отскакивают от основной темы разговора, как бильярдные шары от бортиков? Или это последствия недосыпа и смены часовых поясов? Глядя на нее, я сам все больше хотел спать.
– Он в списке подозреваемых?
– Нет.
– Заинтересованное лицо?
– Вроде нет.
– Тогда зачем вы его допрашивали?
Затем, ответил я мысленно, что некоторые его… произведения излучают
– Джеймс Галлахер был его большим поклонником. Я просто решил выяснить, общались ли они когда-либо. И выяснил: не общались.
– И это все? Как-то вы не слишком рационально используете рабочее время. Да еще на самой важной стадии расследования.
– Агент Рейнолдс, – вздохнул я, – я ведь только констебль в штатском. Простой констебль, не из Департамента уголовных преступлений. В отделе расследования убийств младше меня по рангу были бы только школьники, если б служили там.
– Просто скромный констебль, значит?
– Именно.
– Ну разумеется.
Что-то она про меня разнюхала. Вот не люблю я детективов: это чертовски дотошные сукины дети. Но она не в курсе подводных камней, она не знает и вряд ли догадывается, сколь далеко нас может завести служебный долг.
– Езжайте-ка и ложитесь спать, – посоветовал я. – Но сперва я б на вашем месте позвонил Киттреджу и избавил его от страданий.
– И что, по-вашему, я должна ему сказать?
– Что уснули в машине. Смена часовых поясов, все такое.
– Сотрудник бюро не должен оставлять о себе такое впечатление.
– Да какая разница, что он подумает, этот Киттредж! Вы где остановились?
– В «Холидей Инн», – ответила Рейнолдс и, глянув на магнитный пропуск, который извлекла из кармана, добавила: – Это на Эрлз-Корт.
– Вы на машине?
– Да, взяла напрокат.
Ну разумеется, иначе как бы она за мной следила?
– Не боитесь садиться за руль в такой снегопад?
Мой вопрос ее здорово развеселил.
– Это, – сказала она, отсмеявшись, – не снегопад. У меня на родине снегопад – это когда вы утром не можете отыскать свою машину.
Меня очень мучил соблазн высадить Зака у ночлежки «Тернинг Пойнт» или даже упечь обратно в Белгравию. И я бы поддался, если б был уверен, что он не станет болтать лишнего. В итоге махнул рукой и повез его в Безумство. Несмотря на холод, ехать пришлось с опущенными стеклами: только так можно было победить вонь, исходящую от сумки. В какой-то момент я почти решил притормозить и заставить его открыть сумку, дабы убедиться, что там не человеческие органы.
– Куда ты меня, на хрен, приволок? – вопросил Зак, когда я подъехал и припарковался рядом с «Ягуаром». – Ух ты, это чья такая?
– Моего начальника, – отозвался я, – а ты не смей на нее даже смотреть.
– Это же «Марк два»?
– Да, и ты все еще пялишься, хотя я запретил.
Неохотно оторвав взгляд от машины, Зак проследовал за мной к выходу из каретного сарая и через двор, к черному входу в особняк.
Сначала я подумывал пустить его к себе в каморку, но отказался от этой мысли, представив, что будет, если оставить его наедине с портативной техникой общей стоимостью в шесть штук моих кровных фунтов стерлингов.
Поэтому, открыв дверь, я пропустил Зака вперед, внимательно наблюдая, как он переступает порог. Найтингейл говорил, магическая защитная система Безумства с некоторыми посетителями «ведет себя враждебно». Но к Заку это, похоже, не относилось.
Холл нашего черного входа – это просто небольшой коридор, стены которого украшают многочисленные медные крючки для шапок – зюйдвесток, дождевиков, накидок с капюшонами и прочей допотопной экипировки.
– Странная, однако, кутузка. В жизни такой не видел, – заметил Зак.
Как только мы вошли в главный атриум, Молли выплыла нам навстречу своей бесшумной скользящей походкой. Это выглядело бы весьма зловеще, если бы не Тоби, который с радостным тявканьем скакал вокруг нее, цепляясь когтями передних лап за юбку. Но тем не менее Зак, увидев ее, шустро спрятался у меня за спиной.
– Кто это? – прошептал он.
– Это Молли, – ответил я. – Молли, это Зак, он у нас переночует. Можно выделить ему комнату рядом с моей?
Молли ответила долгим пристальным взглядом. Потом склонила голову набок, в точности как пес Зигги, развернулась и заскользила назад к парадной лестнице. Стелить гостю постель – а может, точить разделочные ножи. С ней никогда не знаешь наверняка.
Тоби умолк и теперь крутился под ногами у Зака, который направился к подиуму, где у нас стоит Книга, раскрытая на титульном листе. Ну, не сама Книга, а ее копия – очень качественная, восемнадцатого века.
–
– Да ты охренел! Издеваешься, что ли? – завопил вдруг мой гость, развернувшись и наставив на меня указательный палец. – Ты не можешь быть отсюда, ты… ты же из простых! А это Безумство, здесь живут одни лощеные богачи да всякая нечисть.
