— Собственной персоной. Говоришь, не хочешь так? А как, как бы ты хотел?
Кашляя кровью, я лишь смотрел на него затуманенным взглядом.
— Я пришёл за ответом. Ты готов заключить со мной сделку?
Откашлявшись, я всё же набрался сил, чтобы ответить ему.
— Чёртов гад! Ведь знал же…
Снова эта улыбка, похожая на звериный оскал.
— Ну, по крайней мере, крови на роспись достаточно. Давай свой контракт.
— Фу, фу, фу! Контракт, кровь, что за старческую бредятину ты несёшь? Книжек начитался? Это уже давно прошлый век. Сейчас для твоего согласия мне достаточно лишь рукопожатия.
Последнее, что я помню — это как протянул руку Максу.
Очнулся я уже на больничной койке и весь в бинтах. Пытался встать, но это удалось лишь с большим трудом, безумная боль пронзила всё тело.
В палату вошёл доктор.
— О, очнулись. Это хорошо, вас доставили два дня назад с тремя ножевыми ранениями, всего в крови. Невероятное чудо, что вам удалось выжить после этого.
— Больше на проклятие тянет.
— Так категорично не стоит, но вы уже шутите, значит идёте на поправку. Сейчас вам нужен покой. Ах, да, ещё одно — на вашей руке обнаружен ожог, его обработали и перевязали. Первое время вы не сможете работать правой рукой.
Действительно, взглянув на правую руку, я только сейчас обнаружил, что она перевязана.
— Ну, что ж, отдыхайте. Позже я ещё к вам загляну. А сейчас набирайтесь сил, они вам пригодятся.
Доктор ушёл, закрыв за собой дверь. А я ещё долго просидел так в одном положении и никак не мог прийти в себя.
Пользуясь случаем, я решил осмотреться. Давненько я не был в больнице. Напротив меня сидели трое мужчин. Они играли в карты и о чем-то оживлённо беседовали, прерывая разговор громким смехом или комментариями по поводу игры.
— Вижу, ты тоже совершил сделку.
Эти слова заставили меня вздрогнуть. Я обернулся в ту сторону, откуда исходил голос. Через кровать от меня лежал старик, по виду ему было уже за шестьдесят, морщины избороздили всё его лицо, а из-за многолетнего опыта глаза утратили свой задорный блеск. Он встал с кровати и пересел на соседнюю — поближе ко мне. Ошарашенный я смотрел на него и не знал, что сказать, старик же устало усмехнулся.
— Не пугайся ты так и не удивляйся. Уже много лет прошло с тех пор, как я совершил сделку с демоном, потому разглядеть «товарища» мне не составит особого труда. Можно назвать это профессиональным чутьём, так сказать «рыбак — рыбака…». Когда он пришёл ко мне и предложил сделку, я согласился не раздумывая. Уж не знаю, что за причина у тебя, жалеешь ли ты о том, что сделал или же нет, скажу тебе одно: за восемь лет я не пожалел ни разу.
Он показал мне свою ладонь сначала на ней ничего не было, но буквально через несколько секунд словно по волшебству, на ладони начали появляться черные линии и постепенно они сложились в рисунок.
— Что это?
— Разве Он тебе ещё не сказал? Это печать демона, она подтверждает то, что ты совершил сделку. Рано или поздно Он сам тебе всё расскажет. Будь готов.
— Но зачем вы…?
— Понимаешь, сынок, этот мир полон жестокости и несправедливости. Чистому человеку очень тяжело, а порой и совершенно невозможно выжить в этом мире. Вот и мою дочь «сожрал» этот паршивый мир. Когда умерла жена, дочь — это единственное сокровище, которое у меня осталось, но и его у меня отняли.
— Что же с ней случилось?
— Её убили.
— И вы знаете, кто это сделал?
Старик усмехнулся, и на миг что-то дьявольское проскользнуло у этой усмешке, отчего мурашки пробежали у меня по спине.
— Скажу тебе больше — я не просто знал имя убийцы, я прикончил его, стер с лица Земля, освободил этот поганый мир от одного из паразитов. После того как я его достал и прикончил без единого зазрения совести, мне сало немного легче. Казалось, будто груз, тянувший меня в пучину отчаяния, упал с моих плеч, я был счастлив, безмерно счастлив. Наконец-то справедливость восторжествовала! Но оказалось, что этот подонок был не единственный, кто замешан в смерти моей дочери.
— Но, как и за что убили вашу дочь?
— За что говоришь? Да ни за что! Просто-напросто она не ответила на ухаживания того подонка. Он был лидером какой-то криминальной банды и пользовался дурной славой. Многие его знали и боялись, никто не смел ему противиться, а моя дочь ему отказала. Около двух месяцев он ухлёстывал за ней, но безрезультатно. Я ничего об этом не знал, потому что был поглощён работой, а она молчала, чтобы понапрасну не беспокоить старика. Ох, если бы она тогда сказала мне, если бы! Она сейчас была бы жива.
Слезы покатились из его глаз. Я не знал, что сказать, чтобы хоть как-то заглушить его боль, но смог только дать ему платок.
— Держите.
— Спасибо.
— Если вам тяжело, можете не говорить на эту тему.
— Нет, я расскажу. Мне недолго осталось, я это чувствую. Хоть врачи и говорят, что я здоров, я-то знаю, что дни мои уже сочтены. Скоро он придёт за мной, пришло время платить по счетам.
На минуту он замолчал. Пустой взгляд был устремлён за окно. Я увидел, как стремительно в нем угасает жизнь.
